Ярик вдруг вскочил, метнувшись к выходу. Саня среагировал моментально, грубо оттолкнув его обратно на сиденье.
— Да угомонитесь! Оба! — крикнул он так, что голос хрипло отозвался в стенах вагона.
Мы с Яриком застыли. Его командный тон будто разрезал воздух. На мгновение повисла тишина. Саня тяжело выдохнул и, не говоря ни слова, вытащил из рюкзака две шоколадки. Протянул нам:
— Ешьте.
Мы подчинились. Молчали. В теле прошла дрожь, но внутри всё ещё клубилось тревожное жужжание. Собачий лай не прекращался.
— Ты прав. Я просто хотел посмотреть, а попал под горячую руку, — неловко буркнул Ярик, откусив кусочек.
— У неё есть хозяин. Я видел, — тихо добавил я, будто боясь разозлить Сашу сильнее.
Он посмотрел на меня, собираясь что-то ответить, но его перебили.
— Выходите, глупцы! Она не кусается! — донёсся снаружи старческий голос.
— Я же говорил… — пробормотал Ярик.
— Спокойно. Это человек, — коротко бросил Саня и вышел в коридор.
Я провёл его взглядом, затем посмотрел на Ярика. Он жевал шоколадку, будто надеясь, что это отвлечёт его от происходящего. В какой-то момент он засунул остатки в рот целиком — лишь бы не говорить. Грудь у него сжималась слишком быстро. Я испугался, что он сейчас подавится.
Я встал. Каждый шаг был борьбой. Тревога звонила во все колокола. Но я заставил себя идти. Ярик всё ещё жевал, не отводя от меня взгляда.
— Пойдём. Саня прав. Это просто человек с собакой, — сказал я, как можно спокойнее. Получилось почти убедительно.
Он слегка улыбнулся. Я должен был держаться. Должен был быть сильным, как Саня. Но внутри я чувствовал себя растерянным подростком, а не взрослым парнем. Всё, что я знал о себе — рухнуло. Я не был трусом… но и храбрецом — тоже.
На Сашу это не распространялось. Он всегда был самым смелым. Или просто умел делать вид.
Ярик наконец проглотил лакомство и кивнул. Я ответил тем же и вышел в коридор.
Саня стоял у дверей, держась за поручни. Он наблюдал за человеком на платформе. Я машинально сунул руку в карман — ладонь дрожала.
На станции стоял мужчина лет пятидесяти. Седой. На нём была тёмно-синяя рубашка в клетку и спортивные штаны. Его лицо подсвечивал единственный фонарь — от этого оно казалось восковым. Я рассмотрел лёгкую щетину и прямые волосы до плеч, прям как у Алины. Рядом сидела овчарка; спокойная, почти величественная. Мужчина гладил её, и она закрывала глаза от удовольствия.
Саня обернулся к нам и кивнул на выход.
— Успокоились? — спросил он раздражённо.
Мы оба кивнули. Даже Ярик, хотя он и не виноват был ни в чём.
— Пошли, — скомандовал Саня и первым двинулся к выходу.
Ярик косо посмотрел на меня:
— Соберись. Это всего лишь человек с собакой, — прошептал он.
Я кивнул. Я не хотел, чтобы Саня услышал это. Не хотел, чтобы он считал меня беспомощным. Но всё внутри протестовало. Эта собака… этот человек… они были слишком обыденны. Слишком. Как будто кто-то пытался убедить нас, что всё в порядке.
А я знал. Знал, что легенда — это не просто страшилка. Что мы уже перешли ту грань. А этот старик — он не просто житель. Он часть этого мира.
— Хорошо, — сказал я и шагнул вперёд.
12
— Здравия желаю, юнцы, — старик стоял у обочины, чуть склонив голову, а его овчарка мирно сидела у ноги. Улыбка у него была добрая, почти ласковая, но меня от этого только сильнее затрясло. Не знаю почему, но ощущение было, будто нас ждут.
Я кивнул вместо приветствия, с трудом выдавив вежливость. Ярик, как всегда, держался рядом, чуть прикрываясь мной, но помахал рукой.
Саня спокойно присел перед псом и начал гладить его, будто не стояли мы посреди, казалось, вымершего села, окружённого лесом, будто не было этого странного, липкого ощущения чужого взгляда на спине.
— Я Матвей, — сказал старик, протянув сухую, мозолистую руку. Я пожал её с заминкой, ощущая, как шершавая кожа цепляется за мою ладонь. Ярик пожал руку без колебаний.
— Ступайте за мной. Голодны небось. Пора вас накормить, да место показать, где переждать можно. — Его голос звучал спокойно, но в каждом слове чувствовалась твердость. Это была не просьба — приглашение, от которого не отказываются.