— Лучше? — прошипел я. — Мы внутри его логова!
— Тише! — Саня замер. Мы оба прислушались. Вроде, тишина. Где-то щёлкнул пол.
— Так что делать? — спросил Ярик, подсев ближе. Голос его дрожал.
— Завтра уходим. Но если он дёрнется — валим раньше. — Саня бросил взгляд на дверь.
Я вздрогнул, когда скрипнула доска в коридоре.
— Надеюсь, он спит, — прошептал Ярик.
— Или делает вид, — сказал я, и диван скрипнул, когда я лёг.
— Мы свалим отсюда этой же ночью, — тихо, но твёрдо сказал Саня.
И впервые за день мне стало немного легче.
14
Мы с трудом справились с этими древними раскладушками, скрипящими так, будто вот-вот развалятся. Матвей наверняка слушал из своей комнаты, легли мы или нет. Время от времени он окликал нас: мол, "руки не из того места растут", и грозился сам выйти, всё сделать. Мы только и успевали отбрехиваться, что, мол, почти закончили, или придумывали, что механизм заело.
Наконец, всё установили и теперь ждём момента. Я лежу с Саней, Ярик — на раскладном кресле. Ему, похоже, удобнее всего, да и я не жалуюсь — веки сами норовят сомкнуться. Обычно в это время мы сидим во дворе, болтаем. Пытался представить, будто мы просто гуляем. Но в голове — колокольный звон и образы из ночных кошмаров. Перед глазами снова люди с вокзала. Эти взгляды... не отпускают.
Саня всё время ёрзает, старается не заснуть и не шуметь. Я тоже держусь, но всё равно клюю носом. Саня следит за нами обоими. Ярику проще — кресло не скрипит, и он то ли дремлет, то ли притворяется. Я придумал стучать по кровати, чтобы определить, бодрствует ли он. Если не отвечает — значит пора бить его ногой. Скрип дивана нас выдаёт, и мы не знаем — слышит ли Матвей, или спит как убитый.
Прошло около двух часов. В доме мёртвая тишина. Ни комаров, ни ветра. С кровати видно улицу и тёмные дома напротив — ни в одном не горит свет. Я уговариваю себя, что все просто спят, но мысли не отпускают: в доме с накрытым столом не было ни души. Овчарка вовремя остановила меня, и сразу же Матвей изменился в лице. Всё это странно, слишком странно. Всё чаще думаю — мы не в том мире. Мысли об этом заставляют тело холодеть.
— Думаю, пора, — прошептал Саня, поднимаясь. Я только начал успокаиваться, как сердце снова грохнуло в груди. — Ярик, — тихо окликнул я.
— Я не сплю. Дайте минуту, — его дыхание прерывистое. Все мы сейчас на пределе.
Я сделал пару вдохов и поднялся. Саня приложил палец к губам, я застыл. Неудачно наступил на продавленную доску — резкий хруст заставил кровь стынуть. Саня смотрел на меня с такими глазами, будто я проломил пол. В его взгляде — ни капли света, только страх.
— Крепко спит, старик, — шепнул Ярик, вставая. Я немного выдохнул и сделал шаг, но Саня резко схватил меня.
— Аккуратнее! — прошипел он. — Провалимся ж...
— Да это минное поле, а не дом, — пробормотал Ярик, потирая затылок. — Я первый.
Он ступал, будто по тонкому льду. Мы шли за ним, как тени. Каждая доска под ногами казалась предательской. Чем ближе к двери — тем сильнее тянет броситься вперёд. Но что если он нас остановит? Или... подождёт снаружи?
— Стой! — Ярик дёрнул Саню. Тот обернулся с бровями на лбу.
— Там же собака, — выдохнул Ярик.
— Твою ж... — Саня сжал губы, глядя в пол.
Как мы могли забыть? Собака. Ещё один сторож. Неужели он и это предусмотрел? Конечно, предусмотрел.
— Я не доел бутер. Можем кинуть ей колбасы и смыться, — предложил я, невольно усмехаясь.
— Ты гений. Кто придумал — тот и кидает, — шепнул Ярик, отступая назад.
Саня осмотрелся, потом посмотрел на меня:
— Дерзай.
— Она на меня уже кидалась... Может...
— Только не ной. Бери колбасу, — устало отрезал Саня.
Я бросил на них взгляд, но промолчал. Всё равно бы не отговорил. Эта псина явно точит на меня зуб. Я встряхнул головой, прогоняя мрачные мысли. Осторожно пошёл обратно, взял бутер, вернулся. Саня смотрел пристально:
— Готов?
— Ага?.. — голос сорвался.
— На счёт три, — кивнул он.
— Пахнет, зараза, — вставил Ярик. Шутка, но голос дрожит.
— Три!
Саня рванул ручку. Дверь отворилась — и мы застыли.
Вместо улицы — пустота. Ни домов, ни неба, ни земли. Только чёрная, всепоглощающая тьма.