— Отошли от двери! Быстро! — тон Матвея не изменился. Его говор очень странный.
— Отойди! — приказал Ярик Сане, отталкивая того ко мне в ванную. Тот вопросительно посмотрел, но спорить не стал. Я внимательно наблюдал за другом. Его взгляд был пустым, веки дрожали, а руки сжаты в кулак. Он отошёл подальше и быстро рванул к двери. Примерно в метре от неё он прыгнул, выставив обе ноги вперёд, и влетел в дверь. Та резко открылась, ударившись об стену, и с потолка посыпалась старая краска. Ярик грохнулся спиной на пол, издав громкий скрип пола. Саня резко дёрнулся в комнату.
Я протянул Ярику руку, поднимая его на ноги. Тот встал, держась за поясницу, и прошёл следом за Саней. Включив свет, мы все застыли в ещё большем ужасе, чем в прошлый раз.
В руках и в теле появилась мелкая дрожь, к горлу подкатила холодная и мягкая волна. В глазах витает полупрозрачная рябь, похожая на шум телевизора, когда нет сигнала. В этот момент всё потеряло значение. Я почувствовал полную эмоциональную нейтральность, от которой стало хорошо, и полностью расслабился, закрывая глаза.
Стены были чёрными, будто после пожара. Воздух пах гарью и палёной шерстью. На иконах, стоявших по углам, лики были размыты и выжжены, а некоторые были перевёрнуты лицом к стене. Часы на стене остановились ровно на полночь, стрелки дрожали, будто от внутреннего напряжения. На окнах — чёрные следы ладоней, будто кто-то пытался вырваться наружу. А на большой двуспальной кровати лежало обугленное, почти сгоревшее до костей тело. Оно было искривлено в неестественной позе, руки словно тянулись вверх, застыв в последнем, беззвучном крике.
16
Очнулся я, лёжа на песчаной дороге перед зловещим домиком. Ярик с Саней сидели рядом на земле, склонив головы к коленям, еле заметно покачиваясь.
На горизонте уже светало. Оранжево-голубой свет заливал небо, но в этой картине не было жизни — ни пения птиц, ни шороха, ни ветерка. Всё вокруг казалось мёртвым. Только слабые движения друзей нарушали мертвую тишину.
По телу пробежал холод, сменившийся жаром. Будто кто-то с игривым злорадством крутит краны внутри меня — холод, жар, снова холод. Пошатнувшись, я встал на ноги и уставился на дом. Сколько времени прошло? Как мы выбрались? Всё ещё казалось сном, но ощущения — настоящие. Слишком настоящие.
Мысли роились в голове, заползая под кожу. Дрожь не покидала меня. Ноги рвались бежать, глаза — выискивали выход. Я подошёл к друзьям и опустился на колени. Саня и Ярик смотрели в землю, тихо вдыхая тёплый воздух. Я положил руки на их плечи и слегка встряхнул.
Саня медленно поднял голову и встретился со мной потерянным, пустым взглядом. Страшно. Особенно видеть его таким — ведь именно он всегда был лидером. Если он сломался — что нам делать?
Ярик не реагировал. Продолжал смотреть в пыль. Я встряхнул его сильнее.
— Ты в порядке? — спросил я Саню. Голос дрожал, но я пытался быть собранным. Кто-то должен.
Саня кивнул. Его взгляд вселял отчаяние. Хотелось треснуть его, встряхнуть, заставить ожить… и я это сделал.
С пощечиной. Обоим.
Эффект был неожиданно сильным: Саня вскочил и злобно уставился на меня, Ярик только приложил руку к щеке и недоумённо посмотрел. Саня поднял его, и я впервые за долгое время усмехнулся.
— Валим отсюда, — сказал он и указал в сторону дороги, уходящей в лес.
Там — выход. Я заметил его ещё ночью, когда мы шли с Матвеем. Мысли метались. Я вспоминал комнату… то, что увидел, прежде чем провалиться в темноту. Меня качало, будто тело само пыталось забыть, вытеснить воспоминания.
— Наши вещи в вагоне. Телефон, еда, — сказал Ярик. Надежда мелькнула в его глазах, как блик.
Но мне не давал покоя один вопрос:
— Вы… помните Алину?
Молчание. И только потом:
— Ты прав. Где эта дерзкая сумасшедшая? — хмуро пробормотал Саня, оглядываясь.
— Не пошла же она одна на разведку или еще что? Может к жильцам стучится чтобы репортаж сделать? - думал я вслух.
— Может может. - пождержал Саня – кто другой ее встретил, а нам повезло с горелым Матвеем.
— Собака. - промямлил Ярик.
Мы с Саней огляделись по сторонам, думая что нас снова нашли, но никого не было. Мы снова перевели вопросительные взгляды на блондина.
— Собаки нет. - кивнул он на пустую будку.