Юля прижалась ко мне крепче, и я почувствовал, как её тело дрожит. Не от холода — ночь была тёплой, душной — а от тревоги, которая витала в воздухе. Я обнял её, машинально, пытаясь удержать в ладонях это хрупкое чувство безопасности.
Вика села рядом с Саней. Их взгляды пересеклись, и между ними что-то шевельнулось, невыносимо личное, почти болезненное. Ярик подсел ближе к деду, будто на школьной экскурсии — полный надежд и сомнений, впитывая каждое движение старика. Малой стоял, будто камень, даже не моргая.
Дед достал из кармана мятую пачку сигарет. Движения — неспешные, тяжёлые, как будто он не просто тянул время, а смаковал напряжение. Щёлкнул зажигалкой, пламя на миг озарило его морщинистое лицо, в глазах сверкнул огонёк — то ли от зажигалки, то ли от чего-то, что жилo в нём самом.
— Ну, — не выдержал Ярик. — Расскажешь или просто дымить будешь?
Дед затянулся. Дым из его ноздрей и губ струился в воздух, извиваясь, как что-то живое. В лунном свете он казался почти прозрачным призраком.
— Давно это было, — хрипло сказал он, не глядя ни на кого. — Молодой был, глупый. В армию ехал… В девятом вагоне.
Он замолчал. Его взгляд на секунду задержался на Юле — слишком долго. Холод прошёлся по моей спине. Ревность? Может. Но скорее — предчувствие. Он смотрел так, будто знал, что она сломается первой. Я обнял её крепче.
— Всё было обычно, — продолжил он. — Но потом… Я услышал шаги. Тяжёлые, как будто кто-то тащил за собой цепи. Звук — как гвозди по бетону.
— Может, сон? — хмыкнул Ярик.
Никто не поддержал его. Даже Саня молчал. Тишина стала липкой, вязкой, как болотная вода.
Дед затянулся ещё раз, и пепел с его сигареты осыпался в песок. Потом он посмотрел на Вику, медленно, пристально. Слишком пристально. Саня кашлянул, будто хотел разрядить обстановку, но дед лишь усмехнулся, не отводя взгляда.
— Странность была в том, — прошептал он, — что кроме меня никто этих шагов не слышал. Ни один человек в вагоне. Только я.
— Халлюцинации, — отмахнулся Саня. — Табак у тебя палёный.
Он поднялся, отряхивая шорты, и поправил прилипшую к телу майку. Но взгляд его был настороженным. Даже насмешка звучала как защита.
— Саша, заткнись, — ледяным тоном сказала Вика. Её янтарные глаза вспыхнули. В её голосе не было гнева — была власть. Та, что ломает без шума.
Я заметил, что Малой всё ещё смотрит на деда, не мигая. В его взгляде плескалось сомнение, почти страх. Он верил. Я — нет. Мне всегда хотелось верить в мистику, но в реальности она рассыпалась, как пепел от дешёвой сигареты.
Дед бросил окурок и медленно пошёл прочь. Его фигура растворялась в темноте, словно он никогда не существовал.
— Эй! А дальше?! — крикнул Ярик.
Ответа не было. Только скрип подъездной двери, вспышка света, и снова — мрак. Сверчки ожили, как по команде, заполняя тишину.
— Чёрт, — прошептала Юля. — Он не выдумывал. Я видела это в его глазах.
— Один он, — сказал я, гладя Юлю по плечу. — Пусто у него внутри. Может, и не врал. Но что с того?
— Он не спал, он пил, — сказал Саня. — Мозги плавятся у таких, цепи им слышатся.
— Не знаю… — Малой сжал кулаки. — Что-то в этом есть. Он — старейший здесь, это все знают.
— Слышал кто-нибудь, что я говорил?! — фыркнул Саня. — Вик, скажи уже что-нибудь!
Она промолчала. Но её молчание сказало больше, чем любые слова. Между ними что-то происходило, и мы все это чувствовали. Напряжение между Викой и Саней было, как тонкая проволока, натянутая до скрежета.
— Всё это чушь, — подумал я, но не вслух. Легенду про девятый вагон уже лет пять как никто не вспоминал. Значит, забыли. Но всегда находятся те, кто помнит.
— Есть только один способ узнать правду, — неожиданно сказал Ярик, поднимаясь. Тень от его тела, в свете полной луны, легла на нас, как покров.
Юля резко схватила меня за руку.
— Ты не поедешь!
Я посмотрел на неё. Почему она испугалась? Никогда раньше так не реагировала. Значит, она верила. А если верила — значит, что-то знала. Может, больше, чем говорила.
— Смешно, — усмехнулся Саня. — Я с тобой, брат.—Слышался разговор на заднем плане.
— НЕТ! — закричала Юля. Её голос резанул тишину.
Все уставились на нас. Малой качал головой. Вика — тоже. А я уже знал. Я поеду. Чтобы доказать себе, ей… и легенде, что она — всего лишь сказка.
— Я с вами, — сказал я не отводя взгляда от Юли.