Мы рухнули под первое дерево, задыхаясь. Сердце колотилось от приторного спокойствия Матвея, чей голос все ещё стоял в ушах.
— Что он имел в виду? — выдохнул Саня. — Какую картошечку? Куда эта девка пошла...
— Что-то он не договаривает, — ответил я, пытаясь собрать мысли. — Он нас специально путает. Надо вспомнить, что именно мы видели.
Ярик замотал головой, словно стряхивая воду.
— Надо было просто уснуть и уйти утром... без этого ужаса...
— Стоп. — я вскинул руку. - все же слышали про Алину?
— Слышали. Я и спрашиваю куда эта девка пошла.
— Какое нам дело? Мы ее вообще не знаем. Куда хочет туда и идет. - сказал блондин.
Холодок пробежал по моей спине. Алина здесь не впервые? Если так она должна знать как отсюда выбраться. Или просто пошла на разведку? Журналистничать? Надеюсь есть такое слово.
— Ладно, — Саня махнул рукой. — Это шок. Мы не спали. У всех глюки. Давай, Вадим, решай. Что дальше?
Я кивнул. Я не был уверен, что произошедшее этой ночью "глюки", но вынужден был согласиться — в этой ситуации нельзя показывать, что ты теряешь рассудок.
Я отошёл на пару шагов, делая вид, что осматриваю деревья.
"Я не могу доверять своей голове.
А если это я схожу с ума?"
Я достал телефон. Связи как всегда не было. Открыв диктофон, нажал «Запись».
— «2 июля, 8:55 утра. Я Саня и Ярик находимся в лесу в неизвестном поселке. Ночью мы видели необъяснимое. Даже не знаю как это назвать. Приютивший нас Матвей превратился в горелое тело, дверь наружу вела во тьму. Мы не помним что случилось когда мы вышли, только очнулись утром будто несколько часов нашей жизни вырезали. Сейчас пытаемся найти выход и загадочную Алину, которая судя по словам Матвея тоже у него гостила. »
Я отключил запись и спрятал телефон. Сказал все что пришло в голову. Профессионально говорить я не умею, да и не нужно. Не я же тут жруналист. Да и никто кроме меня эти записи не услышит. Так, для себя.
— Идём! — скомандовал Саня. — Где лес гуще — может, там выход.
Мы пошли дальше. Я старался думать только о цели: найти Алину, выбраться. Но разум, казалось, работал сам по себе, проверяя каждую деталь.
— Как думаете, куда он дел её? Ту... — я запнулся.
— Ту дворняжку? - закончил Ярик мои слова.
Саня резко остановился и обернулся.
— Какую дворняжку? Это была овчарка.
Холодная волна прокатилась по телу.
Я точно помню немецкую овчарку — мощную, с клыками, блестящей шерстью. Но сейчас, в памяти, всплывал образ серой, неприметной дворняги. И я был абсолютно уверен, что видел именно её. Как и Ярик похоже.
— Д... да, овчарка, — поспешно выдавил я — Просто сбился. Устал.
Ярик сдвинул брови вспоминая что было, будто перематывал видео смотря снова и снова.
Саня посмотрел подозрительно, но промолчал.
Мы двинулись дальше.
Тихо шагая в неизвестность я усомнился в себе. Пытаясь прокрутить прошлую ночь в голове, порода собаки будто бы... будто помехи на телевизоре. Да, немецкая овчарка, она вот только что нам путь закрыла. Тогда откуда у меня образ дворняжки? Хотя, должно быть нормально. Сколько необъяснимого мы увидели, психика ходуном пошла как бы я не старался сдерживаться.
18
Я пошёл первым, стараясь держать вид спокойного, хотя сердце билось где-то в горле, будто пыталось вырваться наружу. Мы брели уже больше часа, но ощущение времени давно расползлось будто и оно заражено этим местом.
Лес не менялся. Совсем.
Он не был ни диким, ни страшным — и именно это пугало. Одинаковые стволы тянулись бесконечными рядами, будто кто-то скопировал одно единственное дерево и расставил его по линейке. Дистанция между ними — ровная. Толщина — одинаковая.
Ни сломанной ветки.
Ни пятна гнили.
Ничего на чём можно зацепить взгляд и сказать себе: мы тут уже были — или наоборот, мы здесь никогда не были.
— Если сейчас увидим тот же камень, на котором сидели, — пропыхтел Ярик, задыхаясь, — я его, клянусь, разнесу.
Он устал больше всех. Его попытки шутить уже давно звучали как дребезжащие попытки заглушить собственный страх.
— Дело не в камне, — сказал я, не останавливаясь. Мозг гудел от перегрузки. — Дело в этом месте. Оно не отпускает. И… я начинаю к этому привыкать. Это пугает ещё больше.