Я глянула на маленький экранчик.
— Да что ж такое... — прошипела я.
Кадр был. Но лица... Лица были смазаны, словно они двигались с огромной скоростью. А за спиной Вадима, в темном углу комнаты, проступил какой-то неясный силуэт.
Я подняла глаза на этот угол. Там висел старый тулуп на гвозде.
Просто тулуп.
— Паранойя, — диагностировала я сама себе, выключая камеру. — Профессиональная деформация.
В этот момент из темного проема, занавешенного выцветшей ситцевой шторкой, вышел Матвей. В руках он нес дымящийся чугунок. Овчарка, огромная и лохматая, неслышно семенила за ним, и когда старик поставил чугунок на стол, пес лег у его ног, положив тяжелую голову на лапы. Его желтые глаза не мигая уставились на меня.
— Ужин, — просто сказал Матвей.
Он разлил по глиняным мискам густую похлебку. Запахло грибами, картошкой и дымом. Нормальная еда. Слишком нормальная для этого ненормального места.
— Спасибо – сказал Саня, берясь за ложку. — А то кишки марш играют.
Мы ели в тишине. Только стук ложек и тяжелое дыхание собаки. Я ковыряла ложкой варево, присматриваясь к каждому куску.
— А вы сами-то не едите? — спросила я, заметив, что перед Матвеем стоит только кружка с чем-то темным. Тот усмехнулся. В свете лампы его морщины казались глубокими трещинами на сухой земле.
— Мне много не надо, девонька. Я свое отъел. А вам силы нужны. Ночь будет... требовательной.
Я отложила ложку. Звяканье металла о глину прозвучало вызовом.
— Так. Хватит загадок. Я сыта ими по горло, в отличие от супа. Что значит "длинная ночь"? Что это за место? Почему у меня техника сходит с ума, а у парней вид, будто они кровь сдавали литрами?
Парни замерли. Ярик испуганно глянул на меня, Саня перестал жевать. Только Вадим продолжал медленно, механически есть, словно его это не касалось.
Матвей медленно отпил из кружки, пожевал губами.
— Журналистка... — протянул он, как будто пробуя слово на вкус, также как и тот тип у колодца — Все ищешь ответы там, где их нет. Ты думаешь, мир состоит из фактов, которые можно записать в блокнот? Из картинок, которые можно запереть в коробку с линзой?
— Я думаю, что если есть село, то у него есть название - Лозóвое — парировала я, наклонившись вперед. — Если есть люди, то у них есть документы. А если есть дорога, то она должна куда-то вести, а не закольцовываться, как в дурном сне.
— Хвалю. Рассказал кто про название села иль сама нашла?
Я победно обстреливала его своии взглядом. Так хочется прям сейчас все вывалить, рассказать что я знаю, допросить его как следует, напомнить об Артёме но... Парни выглядят подозрительно уставшими, бессильными что ли. Если Матвей вдруг разозлится на мои слова, то мне нужны защитники. Мало ли что этот старик умеет. Я заставила себя утаить информацию еще немного.
Матвей сделал глоток не отрывая от меня серьёзного взгляда и прожолжил –Дорога ведет туда, куда ей велено, а документы... — он махнул узловатой рукой. — Бумажки гниют. Имена забываются. Остается только суть.
— И в чем суть? — я продолжала давить чувствуя, как внутри закипает раздражение. Мне хотелось встряхнуть этого старика, заставить его говорить нормально.
— Суть в том, — Матвей вдруг подался вперед, и пламя лампы отразилось в его глазах красным блеском, — что вы здесь не случайно. Никто сюда случайно не заходит. Село ждет. Оно голодное. Но не до еды, — он кивнул на чугунок. — До историй. До судеб.
— Зачем мы согласились сесть в этот чертов вагон..., — прошептал Саня, пусто глядя на уже пустую тарелку.
Матвей посмотрел на него с жалостью.
— Сами решили иль чувство какое потянуло? - вопросил старик, но Саня лишь замешканно ответил взглядом.
— Дружба, юность потянула. — вмешался Ярик.
Матвей рассмеялся. Сухой, каркающий смех, от которого по спине побежали мурашки. Овчарка под столом глухо зарычала.
— Дружба говорит. Чего желали, то и получили. Теперь расплачиваетесь.
Он снова посмотрел на меня.
— Твой друг, — он кивнул на Вадима, — уже платит. Ты разве не видишь?
Я резко повернулась к Вадиму. Он отодвинул пустую миску.
— Вадим? — позвала я.
Он поднял голову.
— Суп вкусный, — сказал он ровным голосом. — Спасибо, Матвей.
Его спокойствие пугало меня больше, чем байки старика.
— Постелено в горнице, — сказал Матвей, вставая. — Ложитесь. И совет вам... не смотрите в окна. И на двери не отзывайтесь, если кто постучит. Свои все в доме. Юнцы уже знают что будет если вздумают нарушить правила, да? – вставая из-за стола он обвел всех грозным взглядом.