Я попытался закрыть глаза, но сон не шел.
Всю жизнь я верил в то, что мир — это не просто набор атомов и молекул. С детства зачитывался книгами о необъяснимом, лазил по заброшкам, слушал страшные истории у костра с замиранием сердца. Я всегда хотел столкнуться с чудом. С чем-то, что выходит за рамки серой обыденности.
«Бойтесь своих желаний», — говорят умные люди. Теперь я понимаю, почему.
Это место... Это село не было похоже на те романтичные мистические локации из книг. Здесь не было таинственной красоты. Здесь была плесень, сырость и ощущение, что ты — чужеродный элемент в организме, который медленно тебя переваривает.
Но, несмотря на страх, во мне жило странное, почти болезненное любопытство. Я чувствовал вибрации этого места. Оно было живым. Злым? Возможно. Но живым.
В горле пересохло так, что язык казался наждачной бумагой. Надо выйти к колодцу за водой. Кувшин на кухне был опустошен вечерними посиделками.
При мысли о выходе на улицу внутри все сжалось. Я вспомнил тот раз, в самом начале нашего "путешествия", когда мы попытались выйти за "периметр" ночью.
Но сейчас... сейчас по другому. Прошлый раз, да, был ужасом но сейчас нет того чувства. Меня будто манит. Будто кто-то тихонько зовёт по имени.
Не ушами услышал — кожей, душой.
Я осторожно приподнялся. Старые половицы, которые днем скрипели от каждого шага, сейчас молчали, словно подыгрывали мне. Я перешагнул через ногу Сани, обошел спящую Алину. Она что-то прошептала во сне — кажется, "здесь" и "держись", не разобрал.
Дверь на улицу была не заперта. Странно, Матвей вроде запирал её на огромный засов. Или мне показалось? Я толкнул тяжелое дерево. Петли даже не пискнули.
Мир за порогом утонул в молоке.
Туман был везде. Он не стелился по земле, он висел сплошной стеной от травы до самого неба, если оно там вообще осталось. Белый, плотный, светящийся изнутри каким-то мертвенным, лунным светом.
Я шагнул на крыльцо. Воздух был влажным и холодным, он моментально пропитал футболку.
— Ну и ну, — прошептал я, стараясь сохранить остатки оптимизма. — Сайлент Хилл, русская версия. Не хватает только пирамидоголового.
Страха почему-то не было. Было странное спокойствие, будто я принял снотворное. Ноги сами понесли меня со ступенек. Я знал, куда иду, хотя и не понимал зачем. Туман расступался передо мной неохотно, открывая мир маленькими кусочками: вот покосившийся забор, вот куст сирени, черный и скрюченный, как рука мертвеца.
Я шел по тропинке, которую едва различал. В голове было пусто и звонко. Знаете, такое чувство бывает, когда пытаешься вспомнить слово, которое вертится на языке, но никак не дается. Я пытался вспомнить, что было до села. Лица родителей? Помню. Квартиру? Помню.. Но детали ускользали. Словно кто-то стирал ластиком мой прошлый мир, оставляя только контуры.
Скрип.
Тихий, ритмичный звук прорезал ватную тишину.
Я остановился. Звук шел из соседнего двора.
Любой нормальный человек развернулся бы и побежал обратно под одеяло. Но я — не любой. Я тот идиот, который в ужастике идет проверять подвал.
— Эй? — тихо окликнул я.
Никто не ответил, только скрип стал отчетливее.
Я подошел к плетню. Сквозь прорехи в тумане я увидел их. Качели. Обычная доска на веревках, перекинутых через толстую ветку старой яблони.
И на них кто-то сидел.
Девушка.
Она слегка раскачивалась, отталкиваясь носком кеда от земли.
Я замер, не в силах отвести взгляд. В этом сером, обесцвеченном мире она казалась ярким пятном, ошибкой в коде. Волосы. Рыжие, огненные, рассыпанные по плечам. Они горели в тусклом свете, словно настоящий огонь.
Одета в легкое голубое платье, совершенно не подходящее для такой прохладной ночи, и на плечах у неё висела вязаная кофта.
Я сразу узнал её. Мне показалось или же я просто убедил себя, что она обычный глюк, но нет. Вот же она передо мной. Та самая что казалась мне в колодце и та что появилась на пороге. Во мне шла буря. Я должен был испугаться, но чувствовал себя замечательно. Спокойно. В то же время осозновая всю мистику, паранормальщину происходящего.
Она повернула голову и посмотрела на меня.
Я ожидал увидеть что угодно: пустоту вместо глаз, гнилое лицо, оскал монстра. Но увидел... милое, курносое лицо, усыпанное веснушками. Карие глаза смотрели с интересом и легкой лукавостью.