— Привет, — сказала она. Голос у неё был теплый, живой, с едва заметной хрипотцой. — Долго же ты шел.
— Привет, — я опешил. — Мы знакомы?
Она тихо рассмеялась, и этот смех прозвучал как музыка среди скрежета и тишины.
— Здесь все знакомы, Вадим. Слухи в селе разлетаются быстрее, чем птицы.
— Ты знаешь мое имя?
— Конечно. Вадим, искатель приключений. Друг весельчака Ярика и ворчуна Сани. И охранник той бойкой журналистки.
— Первые два ответа верны, но охранником я никуда не устраивался. Да и куда мне, раз ты без приглашения вчера пожаловала? - подмигнул я, чувствуя необъяснимое тепло и доверие к этому "существу". Она лишь улыбнулась.
Я перелез через низкий плетень и подошел ближе. Страх исчез окончательно. Рядом с ней было... уютно. Спокойно. Как будто я встретил старого друга, которого не видел тысячу лет.
— А тебя как зовут? — спросил я, останавливаясь в паре шагов от качелей.
— Юля, — просто ответила она, продолжая легонько раскачиваться. — Садись. В ногах правды нет, а тут её и подавно не сыщешь.
Она кивнула на толстое бревно, лежащее рядом. Я послушно сел.
— Юля... — повторил я, катая имя на языке. Оно казалось до боли знакомым. — Красивое имя. Ты местная? В колодце живёшь?
— Смешно. - закатив глаза ответила она - местная? — она склонила голову набок, и прядь рыжих волос упала на лицо. — Можно и так сказать. Теперь уже местная. А раньше... раньше я жила там же, где и ты. В городе, где много огней и мало звезд.
— И как ты сюда попала?
— Так же, как и все.. — она улыбнулась, но в глазах мелькнула грусть. — Ты ведь чувствуешь это, Вадим? Как здесь все... стирается?
Я кивнул, глядя на свои руки.
— Да. Память барахлит. Я иногда забываю простые вещи. Номер телефона мамы... цвет обоев в своей комнате. Часто думаю о доме.
— Это плата, — тихо сказала Юля. — Чтобы остаться здесь, нужно платить. Выкинуть старое, чтобы впустить новое. Это село не любит, когда в него приходят с полным багажом.
— А я не хочу оставаться, — твердо сказал я, хотя уверенности в голосе поубавилось. — Мы найдем выход. Вагон все еще на месте.
— Вагон, — перебила она мягко. — Железо ржавеет. Дороги зарастают. Вадим, скажи честно, тебя там кто-то ждет? По-настоящему?
Вопрос застал меня врасплох. Я нахмурился, пытаясь вызвать в памяти образы. Родители? Да, конечно. Друзья? Они здесь, со мной. А кто-то еще?
В голове вспыхнуло смутное ощущение тепла. Запаха ванили и корицы. Чьего-то смеха. Но лица я не видел. Было просто пустое место, очерченное контуром боли.
— Я... я не знаю, — признался я шепотом. — Мне кажется, что да. Что я забыл кого-то важного.
Юля перестала раскачиваться. Она смотрела на меня в упор, и в глубине её карих глаз я увидел что-то темное, древнее.
— Забыл, — эхом отозвалась она. — Как легко вы, люди, забываете. Клянетесь в вечной любви, обещаете никогда не бросать, а стоит туману сгуститься — и всё. Лица стираются, имена исчезают.
Ее тон изменился. Из дружелюбного он стал холодным, с нотками обвинения.
— Я не специально, — оправдывался я, чувствуя необъяснимую вину. — Это место... оно делает это со мной.
— Место? — Юля усмехнулась. Улыбка вышла кривой, недоброй. — Место лишь помогает. Ты сам хотел забыть. Разве нет? Разве ты не бежал от чего-то, Вадим? От ответственности? От обещаний?
— Я ни от чего не бежал! — воскликнул я, вставая с бревна. Мне стало неуютно. Туман вокруг нас сгустился, словно кольцо сжималось. — Мы просто поехали повеселиться, кто ж знал, что все это реально?!
— Веселиться... — она протянула руку и коснулась моей щеки. Её пальцы были ледяными. Не просто холодными, как на улице, а обжигающе ледяными, как сухой лед.
Я дернулся, но не отстранился.
— Ты такой теплый, Вадим. Живой. Пока еще.
— Юля, ты меня пугаешь, — сказал я, не понимая что чувствую — Мне пора. Ребята, наверное, проснулись.
— Они спят, — отрезала она. — И будут спать долго. А мы с тобой еще не договорили. Ты ведь так и не вспомнил, да?
— Что не вспомнил?
— Меня.
Я уставился на нее. Рыжие волосы. Веснушки. Карие глаза.
Сердце пропустило удар. В голове пронеслись обрывки картинок: кафе, дождь за окном, рыжая девушка смеется над моей шуткой, мы гуляем по парку, она поправляет мне шарф...
— Юля... — прошептал я. — Мы... мы... – вот вот вспомню слово.
— Что? — она рассмеялась, но теперь смех был похож на карканье вороны. — Мы жили вместе два года, идиот. Ты подарил мне кулон на годовщину. Серебряный, в виде луны. Где он сейчас?