— Алина! Вадим! Где они?! — кричал Ярик, перепрыгивая через упавшие ветки. — Сань, мы должны их найти!
— Их тут нет! О себе думать надо!
Впереди чернел лес, который выглядел как стена из костей. У самого края леса стоял старик. Тот самый Матвей, которого мы знали. Настоящий.
Он смотрел на нас, и в его глазах была бесконечная печаль.
— Рано пришли, — прошептал он. — Память еще свежа. Кровь еще не остыла.
Он взмахнул рукой, и между нами и преследующими нас солдатами выросла стена из огня. Но огонь был черным. Он не светил, он поглощал свет.
— Прыгайте! — крикнул Матвей. — Прыгайте назад в свою ночь!
Я схватил Ярика за руку. Выбора у нас не было. Я просто доверился и потащил друга за собой.
— Раз! Два! Три!
Мы прыгнули прямо в черное пламя.
Ощущение было таким, будто меня пропустили через мясорубку. Кости ломались и срастались заново, легкие разрывались от нехватки воздуха, мозг плавился.
А потом наступила тишина.
31
АЛЕКСНАДР
Черное пламя, в которое мы прыгнули, надеясь вырваться из этого кошмара, оказалось обманом. Ловушкой. Оно не выбросило нас в реальность, не вернуло на пыльный пол в доме Матвея. Оно лишь пережевало нас и выплюнуло обратно — в самое сердце ада, в точку, где боль и отчаяние сгустились до такой степени, что их можно было потрогать руками.
Мы рухнули на землю. Жесткую, спекшуюся землю, которая была горячее, чем крышка раскаленной печи. Удар выбил весь воздух из легких. Я перекатился на бок, хватая ртом воздух, но вместо кислорода в горло хлынула горячая смесь гари, серы и тошнотворного, сладковатого запаха паленой плоти.
— Сань… — голос Ярика прозвучал как писк раздавленного животного. — Сань, почему мы здесь? Мы же… мы же прыгнули!
Я поднял голову. Глаза слезились от едкого дыма.
Мы были в центре села. Но это было уже не то село, что пять минут назад. Пожар, охвативший дома, перестал быть просто огнем. Теперь это была стихия, пожирающая саму ткань реальности. Пламя не плясало рыжими языками — оно текло фиолетово-черными реками, обволакивая бревна, заборы, деревья. Там, где огонь касался дерева, оно не обугливалось, а рассыпалось в серую пыль, исчезая в небытие.
— Вставай! — я схватил Ярика за шкирку и рывком поставил на ноги. Он шатался, его лицо было перемазано сажей и кровью из разбитой губы. В его глазах, обычно таких живых и насмешливых, сейчас плескалось безумие.
— Куда бежать, Саня?! — закричал он, срываясь на визг. — Ты посмотри! Они повсюду!
Я огляделся, и ледяной ужас сковал внутренности.
По улице, сквозь густые клубы маслянистого дыма, шли они. Солдаты. Безликие фигуры в длинных шинелях, которые не касались земли при ходьбе. Они двигались единым механизмом, безмолвной волной, сметающей все на своем пути.
Прямо перед нами, метрах в пятидесяти, у горящего сруба стояла группа сельчан. Женщины, старики, дети. Их согнали в кучу. Они не кричали. Казалось, у них отняли голоса. Они просто стояли, прижавшись друг к другу, и смотрели на приближающуюся шеренгу.
Я увидел, как один из солдат, высокий, с пустым серым овалом вместо лица под козырьком буденовки, поднял руку. В его ладони, обтянутой черной кожей, пульсировал сгусток тьмы.
Он не выстрелил. Он просто сжал кулак.
Люди начали падать. Но не как убитые пулей. Они начали распадаться. Я видел, как маленькая девочка в белом платочке вдруг стала прозрачной.
Ее контуры поплыли, как акварель под дождем. Она протянула руки к матери, но ее пальцы рассыпались в пепел прямо в воздухе. Через секунду на том месте, где стояла толпа, осталась лишь куча серой пыли и одежда, опавшая на землю пустыми оболочками.
— Господи… — Ярик закрыл рот руками, его плечи сотрясались в сухих рыданиях. — Они их просто стирают… Саня, это не убийство. Это что-то хуже!
— Бегом! — я толкнул его в спину, заставляя двигаться. — К оврагу! Там кустарник, может, проскочим к лесу!
Мы побежали. Мои кроссовки скользили по земле, которая стала вязкой от какой-то черной слизи, сочащейся из-под земли. Казалось, само село кровоточит черной кровью.
Вокруг творился хаос. Но это был тихий хаос. Звуки выстрелов были глухими, как удары молотком по вате. Крики людей обрывались внезапно, сменяясь шелестом осыпающегося праха.
Мы свернули в узкий проулок между двумя горящими амбарами. Жар был невыносимым. Кожа на лице горела, волосы, казалось, вот-вот вспыхнут.
Вдруг Ярик споткнулся и с размаху упал в грязь.
— Вставай! — я дернул его за руку.