Времени на раздумья не было. Я схватил гранату — она была ледяной, обжигающе холодной — и швырнул ее обратно вверх, изо всех сил.
Взрыв прогремел почти мгновенно. Сверху донесся грохот, и в проем посыпалась земля и куски дерева.
— На выход! Пока дым! — заорал я.
Мы выкарабкались из погреба, кашляя и отплевываясь. Солдата разнесло в клочья. Его шинель дымилась на земле, но тела не было — только куча черного пепла.
Но радости не было. Потому что мы увидели, что нас ждет.
Мы были окружены.
Пока мы прятались, они стянули кольцо. Вся улица была забита солдатами. Их были сотни. Они стояли на крышах, у заборов, посреди дороги. Безликая армия мертвецов.
И все они "смотрели" на нас.
— Ну вот и всё, — тихо сказал Ярик. Он перестал дрожать. Он выпрямился, вытер кровь с лица грязной рукой и посмотрел на меня. В его взгляде больше не было паники. Только глубокая, взрослая тоска.
— Поиграли в сталкеров, блин.
Я огляделся в поисках хоть какой-то лазейки. Но ее не было. Стена огня и стена солдат.
К нам вышел офицер. Он шел медленно, перешагивая через горящие обломки. Его мундир был безупречно чист, сапоги блестели, отражая пламя.
— Вы упорные, — его голос звучал громко, перекрывая гул пожара. — В вашем времени люди разучились умирать достойно. Вы цепляетесь за жизнь, как паразиты.
— Пошел ты! — крикнул я. Мой голос сорвался, но я продолжал кричать, выплескивая весь свой страх и ярость. — Вы не люди! Вы — глюк! Вы — кошмар! Я проснусь, и вас не будет!
Офицер рассмеялся. Это был сухой, скрежещущий звук.
— Проснешься? — он подошел ближе. Теперь нас разделяло метров два. — Смерть — это и есть пробуждение. Мы лишь помогаем вам открыть глаза.
Он поднял руку.
Солдаты вокруг нас одновременно вскинули винтовки. Сотни пустых лиц уставились на нас. Щелк. Звук взводимых затворов прозвучал как удар грома.
Я посмотрел на Ярика. Мой лучший друг. Весельчак, бабник, душа компании. Сейчас он стоял бледный, как полотно, и его светлые волосы, которые он всегда так тщательно укладывал, торчали слипшимися от грязи прядями.
— Сань, — тихо сказал он. — Я не хочу, чтобы было больно.
— Не будет, — сказал я, взяв его за руку. — Я думаю, это будет быстро. Как выключить свет. Надеюсь.
Я сжал его ладонь. Она была холодной и мокрой.
В голове пронеслись мысли. Странные, обрывочные.
Я вспомнил маму. Как она ругала меня за немытую посуду. Боже, как я хотел бы сейчас помыть эту чертову посуду.
Вспомнил отца. Его гараж, запах бензина. "Сашка, подай ключ на двенадцать".
Вспомнил Алину. Ее дерзкую ухмылку, ее камеру. Она где-то там, наяву или в таком же кошмаре. Надеюсь, она выберется. Кто-то должен выбраться, чтобы рассказать.
— Я люблю тебя, брат, — сказал Ярик, глядя перед собой. Слезы текли по его щекам, смывая сажу. — Скажи им... если вдруг... скажи маме, что я не трусил.
— Ты самый смелый из нас, Ярик, — ответил я, чувствуя, как ком в горле мешает дышать. — Самый смелый.
Офицер опустил руку.
— Огонь.
Это слово не прозвучало. Оно взорвалось в моей голове.
Я увидел вспышки. Сотни вспышек одновременно. Но они не были яркими. Они были черными. Из стволов вырвалась тьма.
Время растянулось. Я видел, как пули летят к нам. Они вращались медленно, оставляя за собой шлейф из дыма. Я видел каждую деталь.
Я видел лицо Ярика. Он зажмурился, как ребенок, ожидающий укола.
Я не закрыл глаза. Я смотрел смерти в лицо. Моя логика, мой рационализм, моя гордость — все это сгорело в этом огне. Осталось только одно чувство.
Одиночество. И бесконечная жалость к нам, дуракам, которые решили поиграть с необъяснимым.
Удар.
Ледяной холод пронзил грудь, разрывая сердце. Меня отбросило назад. Я почувствовал, как рука Ярика выскользнула из моей ладони.
Я упал на спину. Небо над головой было черным, затянутым дымом, но в центре этого дыма я увидел маленькую, яркую точку. Звезду? Или выход?
Звуки исчезли. Рев огня, выстрелы, смех офицера — все смолкло.
Я попытался вздохнуть, но легкие не работали.
Я повернул голову. Ярик лежал рядом. Его глаза были открыты и смотрели в небо. На его груди, прямо на светлой футболке с дурацкой надписью, расплывалось огромное черное пятно. Это была тьма, которая пожирала его.
— Ярик... — попытался позвать я, но губы не слушались.
Тьма начала заливать мое зрение. С краев, сужая мир до крошечной точки.
Мысли путались, превращаясь в вязкий кисель.
"Так вот как это бывает..."