Я встала. Мне нужно было выйти отсюда. Воздух в квартире стал слишком плотным, наэлектризованным.
— Елена Сергеевна, еще один вопрос. Кто такие Матвеевы? В трансляции упоминали «семью Матвеевых».
Она замерла, глядя в окно.
— Матвеевы — это и имя и фамилия семьи. Имя, которое не меняется. В архивах тридцатых годов он был председателем. В архивах пятидесятых — завхозом. Его имя часто фигурирует в радиосигналах и всегда по разному. Матвей — это константа. Сторож или же сам создатель этого места, я предполагаю.
***
Я вышла из высотки, пошатываясь, как пьяная. Вечерний воздух казался мне теперь не жарким, а мертвым. Гул в ушах не проходил.
Я шла к метро, и мне казалось, что из каждого проезжающего мимо автомобиля, из каждой открытой форточки доносится этот искаженный, подводный вальс.
В блокноте я записала:
«Объект №2. Звуковая аномалия. Время нелинейно. Матвей — константа. Лозовое расширяется».
Я не заметила, как доехала до дома. Мозг работал в режиме перегрузки. Сизов видел свет и исчезновение людей. Воронова слышала голоса из будущего и прошлого. Пазл начал обретать объем. Это не просто место — это вирус реальности.
Дома я не выдержала. Я достала свой старый радиоприемник, который пылился на антресолях. Включила. Начала медленно крутить ручку настройки. Треск. Музыка. Новости. Снова треск.
И вдруг, на самой грани слышимости, на пустой частоте…
«…штиль. В Лозовом ожидается штиль…»
Я выдернула вилку из розетки так резко, что порвала провод. Сердце колотилось в горле.
Оно здесь. Оно уже здесь.
Я посмотрела на свою папку «Лозовое». Там оставался последний контакт. Свидетель №3. Человек, который не видел свет и не слышал голоса. Человек, который вернулся.
Я закурила, глядя на свои дрожащие руки.
— Ну что, Алина, — прошептала я. — Завтра мы узнаем, каково это — быть по ту сторону.
Я не знала, что свидетель №3 — это только начало конца моей нормальной жизни. И я не знала, что Лозовое уже выбрало меня...
Автор приостановил выкладку новых эпизодов