И тебе привет, Аксюш. Как твой первый учебный день?
Да неплохо, в общем-то… а ты чего тут одна?
У всех остальных еще пары не закончились. Это у учеников всего три пары в день, а у кого четыре, у кого пять.
Мама! Куда это положить? Привет!
Ой! – Аксонна обернулась и увидела маленького марона, еще совсем ребенка. Малыш с короткими, по плечи головохвостиками держал в руках миску с порезанными фруктами и тоже с интересом глядел на незнакомую тетю. – Привет, малой. А ты кто?
Меня зовут Бризз! – улыбнулся мальчик, ставя миску на стол, откуда ее потом забрала Джайдер.
А меня – Аксонна. Будем дружить?
Будем! – заулыбался Бризз.
Бриззи, принеси ванилин, - попросила Джайдер, и мальчик, гордо выпрямившись, убежал. – Акси, тут поступил заказ на партию пончиков, займешься? У нас в честь первого учебного дня вообще все поразбирали, надо новое все печь, народ придет – всех напряжем.
Займусь. Когда пончики нужны?
К вечеру.
Какая глазировка?
Половина – с сахарной пудрой, половина – с шоколадом.
Отлично, успею. Кстати, у тебя замечательный сын.
Ой, спасибо, - расцвела Джайдер. – Весь в отца: шустрый, неуемный и всюду нос сующий. Первый класс, ничего толком не задают, вот и решила я его энергию направить в мирное русло. Бриззи, пока не убежал со склада, возьми персики! Три штуки!
Хорошо, мам!
Привет, девчата! – появился по правое плечо Дайвер. – Чего поделываем?
Работаем, - фыркнула Джайдер, критически осматривая торт. – В отличие от тебя.
Не, ни фига, - заулыбался марон, отлавливая пробегавшего мимо племяша на руки. – В мои обязанности входит проверять мой личный пролетариат. Привет, Бриззька!
Мальчонка со смехом обнял дядю и, отпущенный им, вручил матери пакетики ванилина и персики.
Так, я зачем на самом деле пришел. Девчат, мне ваш нежный нужен взор и оценка. К сине-голубому какой пойдет больше – золотистый или серебристый?
Это не ко мне, - помотала головой Аксонна, миксером шурудящая в крупной миске. – У меня вообще вкуса нет, а моду я просто презираю.
А тебе зачем? – поинтересовалась Джайдер, мазнув Бриззу на нос взбитые сливки и тем самым озадачив его как минимум на полчаса.
Хочу Камуське подарок выбрать.
Камуське… Ками, что ли? – удивилась Аксонна, смазывавшая формочки.
Ага.
А в честь чего? – задумалась Джайдер. – День рождения у нее в январе, двадцать пятого. Какой-то эльдарский праздник?
Нет, не праздник, - мотнул головой Дайвер и помялся. - Понимаете… ну подарок ей хочу сделать. Хочу предложить встречаться. Нравится мне она.
Цветы какие будешь дарить?
А надо цветы?
Джайдер тяжело вздохнула.
И вот это – мой брат. Да, цветы надо, цветы. Ты знаешь, какие цветы она любит?
Хризантемы любит.
Не, хризантема тут не подойдет… слушай, надо тебе сбегать к Цикламену. Попроси либо белых роз, либо подснежников… хотя нет, не сезон… либо орхидей, либо сирени, либо калл. Можешь даже записать. А что серебристое-золотистое ты хотел дарить?
Серьги и колье.
Серебряные бери. Либо с белыми сапфирами, либо с лунными камнями, сбегаешь к Диаманте. Все, вали отсюда, Ромео недорезанный.
Спасибо, Джайд! – Дайвер шумно чмокнул сестру в щеку, забрал баллончик с взбитыми сливками, тискнул Аксонну за плечи и умчался наверх, попутно выдавливая сливки на язык.
Бриззи, ты это видел?
Да, мам.
Никогда не повторяй.
Почему?
Потому что некрасиво. Так, сливки с носа вытри и беги к отцу, он просил тебя к нему прибежать к часу.
Бриззи вытер моську, повесил фартук и тоже убежал.
И ведь тут же послушался, - хмыкнула Аксонна, уже поставившая формочки в духовку.
Не без этого. Иначе вырастет вылитая копия моего брата, а это же ужас – он один, если их две будет, Вселенная взорвется. Так. А где же ползает Боинг? Торт уже доставлять пора…
========== Глава 12. Особенности азурекской зимы ==========
Учиться ранжерскому делу было непросто, но с тренировками, которые устраивал Аксонне Ларгентум, это не шло ни в какие сравнения. Серафим будто позабыл, что сам определил время для индивидуальных заданий, и устраивал внезапные проверки и полосы препятствий по два-три раза на дню. Например, он прямо на уроке метал в протеже астральный кинжал, заставив сидящих рядом с ней учеников производить шлакобетон в промышленных масштабах. Посему очень скоро на Астрале Аксонна сидела одна, а то и сама швырялась в него всяким - безуспешно, увы. А еще для этого сталкера просто не существовало понятия «выходной». Чем больше у Радуги было свободного от учебы времени, тем более объемную часть от него магистр забирал на занятия.
Самым обидным Аксонне казалось отлучение от мата: Ларгентум объявил, что ему наскучило слышать от нее нецензурную речь и поставил ей ментальный блок. Теперь каждый раз, когда она хотела выплеснуть эмоции и высказать начавшему ее раздражать наставнику все, что о нем думает, всякое нелицеприятное слово отзывалось анфорке болезненным покалыванием в мозгу. Впрочем, выход из этой ситуации ей подсказал Алексис, и был он прост, как перст: ругаться интеллигентно. Поэтому старый-добрый посыл на веселые три буквы сменился на пожелание премилейшему наставнику отправиться на penis lupus. Серафим, латынь знавший на ура, в ответ здорово загнал Аксонну домашней работой.
По прочим предметам начали преподавать магию. Легче всего давалась магия Огня: здесь было достаточно разозлиться, и огненный шар на энергии ярости разносил тренировочный манекен на куски. Владимир хоть и ругался, требуя использовать духовное пламя, родство с Элу давало о себе знать. Природа, несмотря на старательные придирки Файксара, и Вода Аксонне поддавались тоже сравнительно хорошо. Основанные на эмпатии, они вообще больше получались у более чувствительных к балансу и его изменению ранжерок, мужская же половина, за исключением сталкеров, безнадежно отставала. Авак так и вовсе выбился в лучшие ученики по этим предметам, хотя по Огню уступал Аксонне. По Воздуху у всех на курсе выходил полный кошмар, но Ратенту не особенно расстраивался, философски замечая, что рожденный ползать летать не может, и ставил халявные четверки.
Шел декабрь, двадцать шестое число. Это был первый день зимних каникул, и в восемь утра, когда Аксонна проснулась уже по привычке, на улице была сплошная темень. Окно было затянуто морозными узорами, за которыми не было видно ничего, кроме снежного «меха», коим теперь были оторочены все рамы всех окон всех домов по Азурексу, но в комнате, по настоянию Дайвера еще первого числа украшенной серебристой и голубой мишурой, было тепло. В ногах пушистым сугробом спала Икки, выбравшая хозяина по принципу «кто кормит». Аксонна давно подумывала завести собственную животинку, но если на Икки у нее едва хватало времени, то на нового питомца ему просто неоткуда взяться.
Ну да ладно. Надо вставать и засунуть Ларгентуму весь его элемент неожиданности в… омут.
Анфорка подняла руку и наугад ткнула в потолок: так она обычно включала свет. Лампа, увитая серебряным дождиком, послушно зажглась. Оставив теплую постельку не застеленной на случай, если в сладкие объятия сна захочется вернуться, Радуга накинула халат и подошла к зеркалу, чтобы расчесаться. Она только на секунду прикрыла глаза, чтобы вспомнить сон, где она почему-то и зачем-то душила огурец, а на подоконнике уже сидел тепло одетый и в снегу Серафим, подвид сумчатый.
Только попробуй в сапогах на ковер, - вместо приветствия произнесла Аксонна, лениво проводя расческой по гриве, - ноги повыдергаю. Мне в прошлый раз еще от Дайвера досталось.
И тебе доброе утро. Почему и сижу я на подоконнике, Сонья – чтобы не трогать ковер.
Утро по определению не может быть добрым, если ты с утра пораньше явился. Существует день, чтобы ты знал.
На утро - это еще как посмотреть.