Ага, а сразу на то, что я помру от Миокарда? Какой добрый кусок ху...
А что он тогда вообще в Азурексе делал? – полюбопытствовала Аксонна.
У Десенакта и Алаэнора, как первый прибывает в наш план, случаются… скажем, посиделки, - ответил Серафим. - Новости обсуждают, чай с печеньками употребляют. И розыгрыш с химерой, по факту, предназначался как раз Алаэнору. – Ларгентум посмотрел на пикнувший коммуникатор и вздохнул: - Мароны дали разрешение и уведомили, что колонию в кратчайшие сроки эвакуируют. Так что гражданские нам не помешают. И настоятельно попросили, во-первых, стараться ничего не ломать и, во-вторых, руки на чужое не распускать.
По их мнению, мы совсем идиоты? – буркнул Алексис. – У маронов красть значит подписать себе приговор.
Забыл, как Фателл спер алмазную статуэтку маронской богини? И как нам влетело потом из-за этого дурака?
А, ну да…
Поднимайтесь и выходите, время не ждет.
Зато ждет Десенакт!
Заткнись и выходи, - пихнул Алексиса в спину Элу.
И без того крошечная колония маронов за то время, что компания ранжеров летела на Онуа, совершенно опустела. Неизвестно, куда делись жители за такой короткий срок, но выглядел небольшой городок так, будто по нему ударили дисперсионной бомбой, которая развеивает все живое в молекулы, оставляя здания нетронутыми. Аксонна даже вспомнила Лами‘иду, где было почти так же пусто, как здесь. Но если в сталкерской столице мало-мальски промышляли повстанцы, то здесь все словно повымерли.
Украденный звездолет обнаружился полукилометром южнее колонии, и фюзеляж его успел зарасти буйной зеленью – и это меньше чем за два дня! Рискнувший залезть внутрь Алексис нашел небольшую пластинку явно от брони маленькой этерианки, судя по визорам и респиратору – забрало шлема. Забрав пластинку, Ларгентум некоторое время недвижно сидел на траве, пытаясь уловить тепло владельца. Это ему удалось, хоть и с большим трудом, и ранжеры направились в сторону густой растительности, похожей на папоротники, куда пошел Серафим, почуявший слабый отголосок ауры Ларанай и рванувший на него, точно акула на запах крови. Он боялся потерять и без того остывший след и поэтому прибавил скорость, и Алексис, Элу и Аксонна просто не успевали за сталкером, хоть и старались догнать.
Остановился Ларгентум на небольшой поляне, ориентиром которой служил островок крупных белых цветков и кучка мшистых камней, и беспокойно заюлил по ней, пытаясь понять, почему след не ведет его дальше.
Здесь тайный ход, - наконец бросил он через плечо запыхавшимся соквадовцам. – Ищем, пока тепло еще есть.
Элу и Алексис, вздохнув, разбрелись по полянке в поисках если не тайного хода, то кнопки или рычага, который его открывает. Аксонна же замерла на месте, приподняв голову и принюхиваясь к воздуху. Заметив «отсутствие» сестры, Элу подошел к ней и осторожно тронул за плечо.
Ты в порядке?
Я… - открыла рот анфорка, ощущая, как пересыхает в глотке. – Я, кажется, знаю это место, - почти прошептала она.
То есть?
Аксонна решительно подошла к камням, присела на одно колено и одним махом оторвала их всех с небольшим пластом земли с тщательно замаскированной панели, на которую наступила новой.
Алексис испуганно икнул, когда земля у него под ногами начала разъезжаться, и отскочил в сторону. Полянка, шурша сдираемой травой и осыпающимися комьями земли, медленно поползла в стороны и разделилась ровно надвое, обнажив некогда благоустроенную, а сейчас пыльную и всю в земле и траве подземную площадку, откуда куда-то в недра вел ход.
-Вот оно что, - озадаченно произнес Ларгентум. – Но как?..
Никак, - потерла сгиб локтя Аксонна, так и смотря куда-то в никуда. Тряхнув головой, она покосилась на глядящих на нее с беспокойством ранжеров, и мгновенно окрысилась: - Ну и что пялитесь? Не видели меня никогда? У кого там что должно скоро остыть?
Не дожидаясь остальных, анфорка присела на краю провала и спрыгнула вниз. Выученным движением проведя ладонью по воздуху, она задрала голову к напоследок осматривающему окрестность Ларгентуму:
Фень, тут кто-то «вортекс» до нас поставил.
Алексис, снимешь?
Щас все будет, - потер руки соскочивший вниз с Элу Саундбайт и направился к ходу. Однако не успел он подойти к зачарованному участку, как террианец пулей отскочил назад. – Тут кто-то есть! - крикнул он.
Элу мгновенно объялся огненным плащом, Аксонна же выхватила из-за спины взятый из дому дробовик «Мефистофель». Ларгентум поспешно прыгнул к команде и метнул в проход один из своих иллюминатов. Однако тот рассеялся, даже не долетя до конца хода.
Это что за шуточки? – прошипела Аксонна, на всякий случай пятясь. Неожиданно она поняла, что рукоять и ствол ее дробовика уж слишком холодные, а у лиц ее и остальных клубится белый пар. С треском, как если бы отлепили наклейку, анфорка оторвала успевшую вспотеть и прилипнуть к металлу руку от дробовика и покосилась на инеистые разводы на стволе оружия. – Какого ху…
Она осеклась, не успев закончить, когда из хода послышался жуткий, леденящий кровь и душу рык. «Назад», ясно прозвучал в голове голос Ларгентума, и Радуга аккуратно, стараясь не делать резких движений, шагнула за спину указавшего ей рукой Алексиса. Великолепный прыжок, которому позавидовала бы любая кошка, и зверь, невзирая на «вортекс», грациозно приземлился перед четверкой ранжеров.
Окраска существа была преимущественно ультрамариново-синей, но грива его была белоснежной. Вдобавок ко всему, тварюга состояла из частей тела разных существ: голова принадлежала льву, гибкое, чешуйчатое тело с оперенными крыльями цвета индиго, а хвостом была шипящая очковая кобра. Зверюшка скалила клыки длиной примерно с кухонный нож, и веяло от ее пасти поистине могильным холодом.
Впрочем, изумлена была только Аксонна. Элу выглядел скорее недовольным, хотя «плащ» не погасил, отошедший в сторону Алексис ухмыляльнулся, глядя на «кису» и на Армагеддона, а Ларгентум, повысив голос, обратился к зверю:
Десенакт, хватит придуриваться. Ты никого этим уже не удивишь, не пытайся. И Богини ради, повысь температуру!
Да ладно тебе! – сказала зверюга внезапно вполне себе на общегалактическом, встряхиваясь, и ошеломленная Аксонна почувствовала, как оковы холода понемногу спадают. – Вот, на девочку подействовало.
Девочка не видела тебя никогда и не была в курсе про твое дурацкое чувство юмора.
Мне холодно, вот и все, - буркнула Аксонна и тут же стиснула зубы, когда Десенакт подошел к ней и сунулся широким треугольным носом куда-то ей в живот, шумно обнюхивая. – Эй, а ну уйди!
Тебе что, жалко?.. - Впрочем, получив от и без того нервной «девочки» по морде, зверь отошел и озадаченно уселся на зад. - Однако.
Заканчивай этот маскарад и скажи лучше, что ты выяснил, - произнес Ларгентум, за чью спину анфорка поспешно убралась.
Десенакт фыркнул и демонстративно зевнул, потянувшись и раскрывая крылья.
Десенакт, у нас нет времени на твои выкрутасы! - наконец потерял терпение сталкер. – От того, насколько мы быстры, зависит жизнь дочери этерианских послов!
И сколько ей? – скучающе протянул Десенакт.
Четыре года.
Выражение морды Десенакта тотчас же приобрело серьезное выражение, и химера, которая являлась его нынешней формой, тотчас же преобразилась в яркой вспышке в настоящее свое воплощение. Это был высокий и массивный, широкоплечий планетянин, более походивший на террианца, в пластинчатой броне со странным узором на грудных пластинах. За спиной его виднелась длинная рукоять устрашающей на вид косы, по лезвию которой шли выгравированные иероглифы. Но наиболее бросались в глаза рога на голове этого экземпляра – массивные, от висков, слегка изогнутые, с множеством колец, отмечающих, наверное, годы жизни. Меж этих рогов Десенакт носил на голове с непослушной черной шевелюрой всамделишную ковбойскую шляпу, сдвинутую вперед так, чтобы скрывать темно-карие глаза. А еще он был немного бородат.