Мы сами – хозяева своей судьбы, - резонно ответил Ларгентум. – Даже если тебе нагадали долгую жизнь, не исключено, что, сунувшись по глупости в пекло, ты не... как это... не слепишь ласты.
"Не склеишь". Но разве не…
Уясни три простые вещи, Сонья. Первая, - демонстративно загнул большой палец на правой руке сталкер, - строго и определенно существуют лишь прошлое и настоящее. Будущего нет, есть только последствия наших поступков. И все эти предсказания – не более и не менее описание того, что может произойти. Вторая, - загнул указательный, - приди в себя и прекрати изображать ходячий труп. И, наконец, третья – активируй же ты проклятые щиты, чтобы я хоть немного был за тебя спокоен!
Щитовой экран СТД, выцыганенной у Кристофера, почему-то и вправду были отключен. Торопливо активировав его, анфорка собралась с мыслями и вернула на свой разум ментальный щит, словно прозрачным, непроницаемым извне куполом накрывший ее сознание.
Так какая же свинья…
…тебя шарахнула? – закончил Ларгентум, разглядывавший что-то в темноте. У Аксонны давно было подозрение, что у сталкеров не только нюх, как у собаки-ищейки, но и неплохое ночное зрение, а иллюминаты Фенариус колдует из вежливости к ученице – она-то ничего не видела в кромешной тьме. – Говоря честно, не знаю. Но почерк очень и очень знаком.
Дираэль? – вскинулась анфорка. Уж чего ей не хотелось, так встречи с этим психопатом, хоть и… посредственной.
Нет, не он, - покачал головой Серафим. – Будь это Дираэль, в тебя полетело бы не хоть и вредное, но не смертоносное заклинание, но как раз, допустим, «Лапа Цербера».
А что это за «Лапа Цербера»? Как действует?
О, очень душевно. Вспарывает тебя от паха до горла. Кровищи… - Ларгентум решил не развивать тему «Лапы Цербера» дальше и вернулся к исходному вопросу. – Нет, это не Дираэль. Скорее всего, Эндаймес. Он тебя не встречал, и я полагаю, что он… просто хочет поиграть. Не кишками твоими, как Дираэль, но тобой самой, телом и душой. Любопытный очень товарищ наш Эндаймес…
Час от часу не легче, - поежилась Аксонна. - А как он на таком расстоянии меня может унюхать и стукнуть заклятьем?
Смотря о каком расстоянии мы говорим. Он может стоять прямо перед нами, а мы его не увидим, потому как темень.
Минуту, так ты не видишь в темноте?
У меня ровно такой же обзор местности, как у тебя. «Кошачий глаз», конечно, наколдовать можно, но оно быстро ест энергию.
Анфорка выдохнула жалобное «Бля» и даже не отреагировала на укоризненный укол куда-то в мозг – воспитательная установка дорогого наставника все еще работала. Ну почему, почему она не осталась снаружи…
Не бойся, - угадав беспокойство ученицы, взглянул на нее краем глаза Ларгентум. – До той поры, пока ты держишь щиты и от меня не отходишь, тебе ничего не грозит.
Не знаю насчет щитов, - обняла себя за плечи Аксонна, смотря куда-то в пол. – Эта обстановка на меня очень давит. И на мою уверенность тоже. Я боюсь, я даже файербол сейчас не смогу выпустить.
Постарайся не думать о том, что с тобой происходило здесь. Знаю, это сложно, но все же попробуй, - в знак поддержки отправил за плечо ученицы особенно яркий и живой иллюминат сталкер. - Ты – не та, кем тебя пытались сделать эти твари, ты не то, что хотели вылепить из тебя «Аспиды».
А кто же я? – спросила Радуга и затаила дыхание, ожидая какого-то невероятно логичного и в то же время всеобъемлющего ответа.
Ларгентум уже не глядел на нее - он осматривался, прислушивался, навострил каждое свое чувство. Но все-таки ответил:
Ты – то, что ты формировала и формируешь из себя сама. Вот и все. Разве это не очевидно?
Как приятно видеть, что что-то в этом поганом мире неизменно.
Повсюду вспыхнул яркий свет, больно резанувший по привыкшим к темноте глазам, Аксонна даже зашипела, прижимая ладони к лицу; учуяв страх хозяев, рассеялись и иллюминаты. Это был большой зал, наверное, для собраний рабочего персонала, который анфорка не помнила, множество пыльных скамеек было отставлено к стенам. Большой экран напротив был разбит вдребезги, над ним был небольшой проход по верхнему ярусу для оборудования, отделенный от зала неким подобием низкой балюстрады. И на ней сейчас сидел планетянин, которого Ларгентум приветствовал кривой ухмылкой и единственным словом:
Эндаймес.
Из всех Тертаррилов Эндаймес был единственным, кто не носил доспехов. Обычный черный походный плащ. Впрочем, как поняла учуявшая мощнейшее энергополе марона Аксонна, ему никакая броня и не была нужна. Аватар Тирании всегда был атакующим, а не защищающимся. Хотя лицо его привычно для членов Лиги скрывала маска с двумя синими визорами. За спиной в ножнах покоится здоровый полуторный меч. А еще… головохвосты. Алексис не преувеличил фактов – они у Эндаймеса действительно были шикарны. Длинные, мощные, на манер любимых питомцев лежащие на коленях или обернутые вокруг шеи, украшенные родовым узором из точек и тонких полумесяцев, стянутые кожаными ремнями; на концах прикреплены тонкие серпы. Казалось, головохвосты вот-вот приподнимутся, точно змеи, и зашипят.
Давно не виделись, - протянул, распахивая руки в приветственном жесте, точно хозяин трактира, Тертаррил. Впрочем, он преувеличил: последняя его с Ларгентумом встреча была около пяти месяцев назад. – Смотрю, еще ученицу дали? – Аксонна поежилась, почувствовав на себе взгляд марона – цепкий, оценивающий, как историк осматривает древнюю вещицу и размышляет, насколько она полезна для его исследований. – Реплика. Как интересно.
Где девочка? – сразу и без обиняков спросил Ларгентум. Конечно, он не рассчитывал на то, что Эндаймес тут же ему все расскажет, но играть в любезности с одной из самых неприятных личностей Вселенной сталкер не собирался.
Знаешь, как говорят террианцы? – любовно тер один из серпов кусочком ткани марон. – «Лох – не мамонт, он не вымрет никогда». И ты вряд ли вымрешь. Хотя мне очень бы хотелось на это посмотреть и, скорее всего, я посмотрю. Хотя я все-таки очень благодарен, кому надо, за то, что здесь и ты, увы, изначальная моя цель - не ты.
А что тебе надо? – нахмурился Серафим.
Не что, а кто. Она, - указал Эндаймес подбородком на Аксонну.
Ларгентум машинально посмотрел на ученицу. Повисло молчание.
А с какой это радости? – все же осмелилась анфорка подать голос.
С такой, mon cher ami, что ты обо всем узнаешь сама. И твой братец тоже.
Я никуда с тобой не пойду! – напрягла спину Аксонна. – Если что ты и унесешь к своим псам, так только мой труп.
Сильные слова, - промурлыкал Тертаррил. – Что ж, тогда пойдем иным путем. Вы любите сделки? Я вот очень люблю. Предлагаю вам одну…
Эндаймес щелкнул пальцами, и на коленях его оказалась крошечная, чуть больше багета ростом девочка-этерианка в белом костюмчике. Маски на ее лице не было, и малышка с испугом смотрела вокруг большими ярко-синими глазенками. Тертаррил погладил ребенка по голове когтистой перчаткой и снова посмотрел на ошарашенных ранжеров.
Как вам такая сделка? Крошка Ларанай в обмен на Аксоннесу Эннобили.
Ты же говорил, что Элу тоже тебе нужен, – недоверчиво прищурился Ларгентум.
Конечно, - растянул губы шире в многозначительной ухмылке марон.
Аксонна беспокойно посмотрела на наставника. Серафим же крепко прикусил губу.
Ну так что? – нарушил воцарившуюся тишину Эндаймес. – Анфорка в обмен на этерианочку. Конечно, обмен несколько неравновесен… но, полагаю, мы сможем компенсировать это тем, что отпустим остальных бескровно.
Ларгентум фыркнул.
А что, если мы не согласимся?
О, тогда все – на чуточку! – легче. Мы попросту убиваем и вас, и малявку… - слегка сжал Эндаймес длинными, тонкими пальцами в блестящем черном металле перчаток одно из тоненьких запястий Ларанай. Малышка беспокойно захныкала - то ли от боли, то ли от усиления ощущения, что что-то не так. Аксонна тревожно дернулась. - …и, в конечном итоге, все равно остаемся в плюсе.