Алексис ничего не спросил, но молча пошел за сталкером в сторону завала у западной стены.
Эй, эй, эй, - запротестовал все еще возившийся со своими болячками Десенакт. – Ты Эндаймеса выкопать вздумал? Совсем сбрендил? Да если бы ты его передозом своим не шарахнул, он бы тебя грохнул и не почесался!
Есть один нюанс, - криво улыбнулся сталкер, откатывая в сторону крупный камень. - Помоги-ка лучше.
Буран заворчал – точь-в-точь Элу – но все же подошел к Ларгентуму с Алексисом, чтобы помочь выкопать Эндаймеса.
Тертаррил был недвижен, но слегка приподнимавшаяся и опускавшаяся его грудь говорила о том, что он всего лишь без сознания. Плащ его был изодран в клочья, шикарные черные крылья, так и источавшие мрачную дымчатую ауру, местами были пожжены или без перьев. Левый головохвост был оторван и сиротливо валялся в стороне, маска марона была разбита. Вытащив Эндаймеса за шиворот на пол, Ларгентум сел рядом на колени и, на всякий случай связав марона астральной цепью, снял с него маску.
Чтоб я сдох, - выдохнул Алексис. – Это же…
Ларгентум молча смотрел, с хрустом раздавливая маску в руке.
Конечно же, лицо Эндаймеса Тертаррила и в самом деле было лицом Висажжа вер Дайнайла. Те самые родовые метки, тот самый старый шрам на подбородке. Но лицо это больше не было лицом молодого марона, тянущегося к всепознанию. В морщинах, бледное, с заострившимися чертами, оно принадлежало ныне убийце и подонку.
Кальмарка, - тихо сказал Десенакт и еще раз взглянул в лицо словно спящего Висажжа. – И что ты с ним сделаешь? Убьешь? Он бы тебя убил.
Собственные амбиции сделали из него чудовище, - горько сказал Ларгентум, неотрывно глядя на лицо бывшего ученика. – Как и из Илунара, как и из Ариэна, как и из многих других. Он не виноват ни в чем… кроме того, что был достаточно глуп, чтобы пожелать знать все. И Элу с Аксонной… тоже своего рода идиоты, - усмехнулся он невесело, смотря теперь исподлобья на замершего Элу. – Это же надо… огненный эльменталь и репликант. Немудрено, что ваш сволочь-дядька захотела-таки после стольких лет вас увидеть у себя. Он, отец ваш неупокоенный, мать уже неживая - они знают, что мы вас выучим. Знают, что потом заберут к себе и запудрят вам мозги, как дурачку-Висажжу. И будут любоваться самой вкусной завязкой... эх, что ж, - все же поднялся сталкер на ноги, - пора и честь знать, и девчонок искать. А то из-за того, что прорывает меня на побухтеть, у нас мировая экспансия начнется.
И все же, что ты с ним сделаешь? – повторил свой вопрос Десенакт.
Ларгентум закинул свой рюкзак на плечо по другую сторону от сломанного крыла и оглянулся на Висажжа.
Пусть валяется. И так времени из-за него потратили уйму. Что ж, идем искать Сонью… надеюсь, она не успела никуда влипнуть.
С тех пор, как вернулась способность думать хоть о чем-то, первое, о чем подумала Аксонна – как же устала она выпадать из реальности. Особенно таким болезненным способом. Немного болела грудь, куда вписался неслабый удар Веги, но возможности проверить, не сломана ли грудина, не было, поскольку анфорка не чувствовала ни рук, ни ног. А ведь ногой она вполне могла бы дотянуться. В теории...
Под боком тихо хныкала крошка Ларанай, и это чуть придало ясности. Вега, проклятый, ненавистный Вега стоял прямо напротив, в нескольких метрах от нее и улыбался - ласково, как улыбаются или ребенку, или буйному психбольному. Аксонна не знала, что именно для нее было более оскорбительно, но и думать об этом было некогда. Стараясь не хныкать от боли, грызущей каждую клетку тела, она кое-как поднялась, снова вытерла кровь, стекающую по губам, и взмахнула руками, пытаясь материализовать себе астральные кинжалы. Но лишь высекла из воздуха жалкие белые искры.
Ну нет, не сейчас, - не то зашипела, не то всхлипнула она, и ощерила на перчатки когти.
Тебе помочь, дорогая? - участливо подошел к ней Вега.
Заткнись, скотина!
Что ж так грубо? Я надеялся, что ты скучала по мне, крошка Ксони.
Прозвище, данное ей когда-то этим мясником, больно царапнуло по ушам, анфорку аж передернуло.
Что ты… что ты, сука, задумал?! – крикнула анфорка, кидаясь на Вегу с занесенными когтями. Однако анфор на удивление ловко увернулся, хватая девушку за руку и заламывая ей за спиной. – А-ай! Отпусти меня!
Чш-ш-ш-ш… - словно прошуршала чешуйчатым брюхом по камню змея. В шею что-то больно кольнуло, и Аксонна зло рванулась, причиняя сама себе большую боль, так как Вега и не думал отпускать ее заломленную руку. – Все будет хорошо.
Что ты… урод!..
Туман. Белый туман.
Нет, нет, только не это снова, я не…
Анфорка отчаянно замотала головой, пытаясь пробудить засыпающее сознание. А Вега мурлыкал вкрадчиво:
Видишь ли, моя милая… во время последней тренировки произошло непредвиденное… происшествие. Медики переборщили с лекарствами, и ты провалилась в глубокую кому. Конечно, медиков я давно уволил… но ты вновь в сознании, вновь с нами. Вновь в своей камере. И мы продолжим то, что начали давным-давно.
Я не… - задыхаясь, дернула головой Аксонна. Тяга к сопротивлению ослабла, и слова Веги были бальзамом на душу. – То есть… то, что я… Азурекс… Элу… Феняй, это… это..?
Мне очень жаль, малышка, - с притворной жалостью протянул Вега, отпуская анфорку и проводя по ее плечу ладонью в перчатке. – Это все был только лишь сон.
Нет, нет, ты же все врешь. Это было слишком реально!
Это все было лишь твоей галлюцинацией, моя милая, - пропел Вега, явно наслаждаясь смущением и отчаянием жертвы. – Все, что ты видела, было порождено твоей, вне всякого сомнения, бурной фантазией. Кстати, кто такой Азурекс?..
Аксонна со стоном схватилась за голову, оседая на пол под ласковым взглядом своего мучителя. Ментальные тренировки… защита разума… они с Ларгентумом месяц это чуть ли не вдалбливали ей в голову, чтобы это все закончилось вот так?
Все. Лишь. Сон, - полушепотом повторял Вега, медленно обходя анфорку и не спуская с нее глаз. На подползшую к ней крошку Ларанай ему было абсолютно наплевать, будто не было ее.
Заткнись, всей душой желала прорычать этой твари Аксонна. Заткнись и сгинь навсегда из моей жизни.
Бред. Галлюцинация. Наваждение. Морок. Я могу подобрать множество синонимов, но, поверь, оно правдой от этого не станет.
Нет… отпусти меня…
Как же хотелось прогнуться, лечь на пол, забыться, умереть…
Вега продолжал улыбаться. Девочке никогда не требовались цепи. Она была заперта в собственном разуме. А это – лучшая тюрьма, которую когда-либо придумывал человек сам для себя.
Какая же ты жалкая, - прошептал анфор мрачно. – Наивная и глупая. Ты не в состоянии отличить сон от яви. И правду ото лжи.
В голове что-то щелкнуло. Ларанай тихо плакала, обняв девушку за руку.
«Ах ты, сука…»
Ложь, ложь, ложь, запульсировало это слово в голове, придавая, наконец, ясность всему. Несмотря на свое значение, оно дало Аксонне достаточно сил, чтобы перебороть туман и нащупать, прижать к себе дрожащую малышку.
И давно ли ты в щенках Дираэля?
Вега улыбнулся шире.
Не у Дираэля. Но направление правильное, молодец.
Очевидно, давно, - выдохнула Аксонна, смотря перед собой на пол. – Тертаррилы натравили тебя на меня. И весь этот проект… вы ничего не исследовали, да? Вы просто меня мучили! До той поры, пока я не понадоблюсь!
Вега ухмыльнулся. Нехорошо ухмыльнулся. И преобразился… будто перетек из одного состояния в другое.
На месте Веги стояло… стоял… анфорка так и не смогла подобрать к этому существу более или менее точное определение. Тварь была около двух метров ростом и больше смахивала на огромного, с крепкой кожей цвета кирпича крокодила. Крокодила, питавшегося стероидами. Крокодила с огромными черными крыльями за спиной, в сложенном-то виде заполнявшими собой почти весь объем куба-камеры.
Молодец, Ксони, - утробно произнесла адская тварь.
Все самообладание полетело к чертям. Охваченная невообразимым ужасом от увиденной метаморфозы Аксонна, прижав к себе завизжавшую Ларанай, дико закричала.