Это смерть? Наверное, нет, думал анфор, слыша где-то на периферии сознания чьи-то крики, какой-то треск, лязг, звон. Будь он мертв, он уже слышал бы либо ангельский хорал, либо бульканье личного котла где-то в недрах Ада… либо завыванье вьюги, что там Десенакт рассказывал. Элу ощутил, как вздрогнула земля – кто-то бухнулся на колени рядом и тут же схватил его за плечи, крича что-то сквозь наложенную на уши подушку контузии.
Удар, растекающийся резкой, живительной болью электричества по груди. Еще удар. Отчаянный визг, снова канонада ударов, пробуждающих каждую клетку тела.
Элу судорожно всхрипнул, царапая свежим воздухом успевшую высохнуть глотку, и беспомощно вскинул руки, пытаясь ощутить их снова. Одну из рук тут же поймала закованная в теплый металл ладонь.
Спокоен будь и не шуми, - приказал бас Алаэнор, проводившей реанимацию. – Крепче за руку меня держи.
Элу послушно вцепился в крепкую шестипалую руку, пока этерианка напитывала его собственной живительной энергией, а рядом верещал то ли от боли, то ли от страха Дайвер, на которого прикрикивал Десенакт. Когда Элу все-таки смог сесть, заботливо поддерживаемый Алаэнор, и разглядеть, отчего же орет марон, его передернуло: Торнадо начисто обрезало головохвосты. Десенакт пытался забинтовать обильно сочащиеся кровью обрубки, пока рыдающего от боли Дайвера кое-как удерживал Авак. Эйрисс, молоденький марон с завязанными глазами, которого ранжеры взяли с собой из-за наличия у малыша недурственного чутья, куда-то испарился.
Ну же, тихо, тихо, - приговаривал Авак, поглаживая всхлипывающего Дайвера по головохвостам, точнее, по тому, что от них осталось. – Все в порядке, новые вырастут.
Вырасти-то вырастут, - крякнул, вставая с корточек, Десенакт, - да вот товарищ наш ван Вэзок в течение этак месяца теперь будет вроде кота с обрезанными усами.
Поясни?
Будет теряться немного в пространстве. И хуже слышать. Мароны этими своими щупалами оченно много волн воспринимают, которые для органов чувств сталкеров, людей и прочих рас не существуют.
А еще… - поморщившись, кое-как сел, отчаянно ощупывая руками пространство вокруг себя, Дайвер, - еще звуки для меня теперь плоские. И эхо не слышу. Блядь, - прошипел он, нашаривая на затылке обрубки головохвостов.
А ты как? – сочувствующе глянул на кое-как поднявшегося Элу Авак.
А что со мной было-то?
Ты шел, никого не трогал, а тут сверху, под углом этак… в тридцать градусов в тебя хуйнуло чем-то иссиня-черным, - сообщил Десенакт. – Но так как ты у нас исправно щиты носишь, тебя только кинуло оземь.
Так вот почему у меня голова трещит.
Ога.
А где малыш тот, марон, который с нами был? – спросила Алаэнор, отряхивая с ног палую листву от деревьев неподалеку. – Вроде рядом был – а тут и след простыл.
Ранжеры заозирались.
Бля, - с чувством сказал Десенакт. – Пойду поищу.
Перейдя в свою аниформу (Элу заметно передернуло), полудемон собрался было на поиски мальца, как того выкинуло с одной из крыш прямо в руки опешившей Алаэнор. Эйрисс ошеломленно «уставился» в визор, за которым были глаза этерианки, вякнул извинение и стек куда-то на землю.
Стоять!!! – гаркнул Элу, замечая, как с той же крыши метнулось что-то черно-фиолетовое, и, прежде чем Десенакт успел отреагировать, перекинулся в огненную птицу – феникса - и ринулся за снайпером.
Напавший был маленький, легкий, прыгал с дома на дом шустро, быстро, успевал еще и отстреливаться лазерным пистолетом. Элу удавалось уворачиваться от алых зарядов, но все же ему это надоело, и он пошел в пике, стремясь отловить беглеца в мощные лапы. Но снайпер резко увернулся, перекатясь через плечо по крыше, и, спрыгнув на землю, побежал дальше, и издавший пронзительный крик Элу раскрыл клюв, выстреливая ярко-желтым лучом в спину стрелка.
Попал. Фигурка в легком костюме, вскрикнув, упала на мостовую. Элу вернулся в обличие анфора и, гася торопливо рукав плаща, загоревшийся от неаккуратного развоплощения, подошел к снайперу.
Девчонка!
Да еще и с тяжеленной снайперской винтовкой, лежавшей рядом – магнитный захват наспинной пластины не выдержал инерции падения.
Пока Элу пытался принять этот факт, снайперша времени не теряла. Сориентировавшись, она ударила каблуками по ногам ранжера, отчего тот грохнулся оземь, и навалилась на него сверху, прижимая к горлу анфора вынутый нож.
Только рыпнись, - прошипела она.
Элу ухмыльнулся и оттолкнул снайпершу от себя мощным воздушным толчком. Та упала на спину, но быстро перекатилась на живот и вскочила на ноги. Элу же тоже успел подняться и ногой отодвинуть винтовку в сторону.
Хороший винтарь, - улыбнулся он. – Мой друг бы заценил.
Твоему другу руку бы сломало.
Однако ты вроде целая.
Пришлось кое-что усовершенствовать.
И насколько же?
Снайперша сощурилась и рванулась вперед, занося правую руку. Элу не успел среагировать, и кулак бионической руки с хрустом вмялся ему в челюсть, швыряя на мостовую. Сама же девчонка кинулась было к винтовке, но ранжер схватил ее за ногу, утаскивая к себе. Зарычав, ассасин снова занесла механическую руку, но Элу уже успел поймать вполне себе орудие убийства и заломать противнице за спину. Та глухо охнула и рванулась было на свободу, но Армагеддон не ослаблял хватки.
Шустрая какая, а! - сплюнул он кровью, притискивая отчаянно брыкающуюся девку к себе. – Но лупить умеешь, признаю! Меня, кстати, Элу звать.
Снайперша зарычала и с оттяжкой ударила разоткровенничавшегося анфора затылком в нос, после чего, воспользовавшись его заминкой, вырвалась на волю, хватая свою винтовку, приклад которой вбила Элу в живот. Пиромант сложился пополам, взвыв от боли, и ассасин ударила винтовкой еще раз – уже по спине. Армагеддон с хрипом свалился на землю.
А меня – Вайолейт, - мурлыкнула девчонка и, всадив острый носок сапога в живот Элу напоследок, убежала.
Элу захрипел, оперся на руки и кое-как встал.
С-сучка, - снова сплюнул он и побрел обратно, ощупывая зубы нижней челюсти языком. Все цело, но челюсть здорово болит. – Ва-йо-лейт, - по слогам выговорил анфор имя снайперши. – Найду – загрызу.
Элу! Элу, твою мать!
Элу осоловело поднял голову, озираясь, и тут же хрипнул удивленно, крепко обнимаемый под ребра одной знакомой светловолосой девчонкой, подлетевшей к нему.
Акси! Плюшик мой! – тут же сообразил анфор, обнимая сестру. – Я так за тебя боялся!
Аксонна заулыбалась и потерлась щекой о плечо брата.
Я очень соскучилась. Как дела?
Да… - Элу не нашел слов, чтобы описать творящееся вокруг безумие. – Ну, сейчас уже получше. Плюш, а чего ты в визоре?
В визоре? – поправила на себе анфорка черные солнцезащитные очки. – Меня в темноте держали, свет глаза режет. Да и выгляжу ничо так.
Это да, - рассмеялся анфор, снова притискивая к себе Аксонну. – Пойдем, остальные будут очень рады тому, что ты вернулась! Разве что Эл Джи, жопа неуемная…
А что Эл Джи?
Он тебя искать пошел. Наорал на Фаролуна, Иррализа который, у Ками отец, и пошел за тобой.
Во как. Вы же свяжетесь с ним, чтобы обратно шел?
Это надо телепатов наших спрашивать.
При побеге с заброшенной ГЭС к Ларгентуму, Аксонне и Элексису пристала погоня. Нежить накатывала почти волнами, но Серафиму и Северному Сиянию не представляло труда сжигать ее огнем. Аксонна же все еще осваивала силы Дираэля, доставшиеся ей с этим телом, а потому ее атаки были нестабильны – то выдаст огромную волну пламени, то не может и сухую ветку зажечь. Это бесило неимоверно, и сталкер с ревенантом ясно чувствовали злобу анфорки помноженную на злобу и Дираэля.
Все еще сохранялось напряжение. Конечно, было ясно, что это на самом деле Аксонна, но, видя внешне Дираэля, астралитики все же немного тушевались. Аксонна понимала это и злилась еще пуще, отчего рвалась уничтожать армию трупов еще яростней. Элексис старался в такие моменты держаться подальше – и вовсе не оттого что летящие во все стороны куски расчлененных тел вызывали у него брезгливость, а оттого что подсознательно понимал, что Аксонна вполне может наброситься и на него.