Очень душевно, на самом деле, - почесал за рогом Десенакт. – Человечьи религии выдумали, будто у нас – жара под сто градусов, кипящие котлы, один мужик по фамилии Алигьери неплохо на эту тему народ Ренессанса подколол. На самом деле, Преисподняя – всего лишь одно из подизмерений этого мира. Исправительная колония, если угодно. Для кого-то условия полегче, для кого-то посложней. Есть народ, который попросту отрабатывает свой… хм, срок, просто бродя под дождем, а есть такие личности, которые вынуждены до реинкарнации либо в лаве рассекать брассом, либо снеговиков лепить в семидесятиградусный мороз. Мой отец одно время был одним из надзирателей за такими товарищами. Потом сменил квалификацию. Не суть. В общем, у нас вполне себе можно жить. Только не тем, кто живет тут. Впрочем, я – полукровка, а значит, у меня безвизовый режим между обоими мирами. С другой стороны, если я умру – по-настоящему, а не домой отправлюсь – в Элизиум меня не пустят. Я Габриэлю до сих пор три тысячи должен.
Поэтому не играй с архангелами на деньги, - фыркнул Фаролун, - если не умеешь играть.
Заткнись.
Да, я не забыл, что ты тоже мне пять тысяч торчишь. Игроман аймов. И не смей сейчас сказать, что "Эвери" – имба и не контрится!
Но «Рефракция»… и чистый урон по осаде… и вообще, это ты у меня карты нужные утянул!
Это ты балбес.
Как насчет реванша, ушастый? Выиграю я - век будешь носить розовые серьги!
Идет!
Я вас обоих на "Гигароне" раскатаю! – включился в спор Дайвер.
Не сейчас, – внятно рыкнул Ларгентум, и Десенакт с Фаролуном с долей удивления во взгляде покосились на сталкера, все еще воюющего с мигренью. – Как деды базарные, честное слово. У нас более насущные проблемы на носу, а вы карточные долги обсуждаете?
Как бабки базарные, - поправила Аксонна. – И не сам ли ты на "Вариале" при мне соло пятерым колоды разорвал, задрот?
Фаролун и Десенакт уставились на Ларгентума уже с ужасом.
"Вариала" неиграбельна уже десять лет, ты издеваешься?! - ахнул за них Дайвер.
Все играбельно с должной сборкой, и если ты не умеешь собирать карту, то это не ее вина, а твоя.
Через что ты ее собрал? - спросил Десенакт.
Через "Пожирание" и усиление чистого урона по области в процентах.
Но "Вариала" - хилер! Какой от нее урон, ты с ума съехал?
"Темное Отражение" же.
Откуда ты его достал?! "Отражение" стоит больше пяти Азурексов!
Аксонна, беззвучно хихикая, подняла руку.
Я подарила.
?!
Еще когда я при "Аспидах" была, мне когда-то "очень повезло" выиграть в беспроигрышную лотерею. Ну и выиграла эту карту. Колоды я, однако, не собираю, и просто хранила ее при себе, на удачу. Узнала случайно, что Фенька собирает, ну и подарила на день рождения.
Не подарила, а обменяла на выходной, - усмехнулся Ларгентум.
Да здравствует четырнадцатое декабря!
Дайвер, Фаролун и Десенакт продолжили возмущенно перешептываться. Элу и Элексис же молча смотрели на этот дурдом, Авак вообще достал откуда-то газету про дачное хозяйство и читал статью про инноваторский спрей против жуков, которые повадились грызть его любимые суккуленты. Вскоре Дайвер выбыл из разговора, и наступила тишина, нарушаемая лишь редким шелестом страниц «Дачи и Хозяйств» у Авака. Впрочем, Фаролун как бы невзначай таки бросил в сторону Десенакта:
Все равно ты балбес.
Наверху послышалась возня, крики, рык, и громкий, хоть и глухой выстрел. Стреляли наверху, у самого пьедестала Серпа. Там, где оставались атакор-проводник, Эйрисс и оглушенный Дираэль и куда вышла подышать Алаэнор.
Как самый шустрый, Дайвер выскочил наверх первый и взвизгнул от ужаса: на поляне лежали трупы маронских стражей, некогда посланных Нарессом на разведку, атакор был мертв, Дираэля нигде не было видно, Алаэнор лежала на траве ничком, а Эйрисс, привалившись спиной к одной из колонн, с шипением зажимал кровавую рану на боку. Выскочили и остальные. Ларгентум кинулся к матери, переворачивая ее на спину и отчаянно зовя ее: грудные пластины скафандра этерианки были пробиты, как пенопласт, и в траву капала синяя кровь; Дайвер и Фаролун сели рядом с Эйриссом, пытаясь оказать какую-то первую помощь. Элу осматривал стражей – у тех оказались перерезаны глотки, и от них здорово разило мертвечиной. Элексис, коротко матернувшись, после вывода Армагеддона, кинулся в джунгли.
Какого айсаха тут произошло?! – выдохнул Авак, кинувшийся в джунгли на поиски лекарственных растений и сейчас вернувшийся с охапкой серо-зеленого мха и каких-то толстых, мясистых листьев. - Эйрисс, не спать!
Пришли стражи… и напали на меня. Атакор кинулся на них. Дираэль… очнулся, - с трудом, так как боль заставляла давиться словами, прошептал Эйрисс, которому Фаролун уже раздвигал края раны, чтобы промыть. – Все… п-произошло слишком быстро. Он вскочил… схватил мой «Веер»… и выстрелил в вышедшую Алаэнор… почти в упор. Меня пригвоздил к земле кинжалом… а атакору просто сломал шею. И… у-убежал…
Марон закашлялся кровью и застонал, стискивая зубы – Фаролун взял у фиксировавшего Эйрисса Дайвера флягу со спиртом и дезинфицировал глубокую рану. Авак тут же заткнул ее нарванным чистым мхом и, вызвав с помощью Златоцвета несколько лиан, использовал оные как повязку.
Посиди, успокойся, - посоветовал он, - боль скоро утихнет.
Кристофера уже оповестили? – спросила Аксонна, помогающая Ларгентуму и Десенакту снимать с груди хрипло дышащей Алаэнор разбитые пластины.
Я пытаюсь с ним связаться! – ответил Элу, торопливо клацающий на своем коммуникаторе.
Когда все же сняли грудную броню и вытянули пули от «Веера», Алаэнор уже едва дышала. Десенакт сконденсировал воды, взял спирта из переданной Фаролуном фляги и стал обмывать кровавые раны. Аксонна взяла у Авака пучки мха и аккуратно стала вытирать раны и понемногу их затыкать, чтобы не допустить заражения. Ларгентум же подобрал пули, внимательно их рассматривая.
Полониевые, - скривился он и зло посмотрел на Эйрисса. – С ума сошел?!
Эйрисс, закусив губы, отвернулся. Дайвер тихо заговорил ему что-то на маронском.
Жить будет, - констатировал Десенакт, осмотрев кое-как обработанные раны Алаэнор, - но госпитализировать необходимо. Что там Кристофер?
Говорит, они с Нарессом выдвинутся навстречу, но и нам нужно двигаться, - ответил Элу.
Хм, скажем… Десенакт и Авак возьмут Эйрисса, а Элу с Фаролуном понесут Алаэнор, - подумав, предложил Ларгентум. - Можете даже носилки сымпровизировать, чтобы полегче было. – Дайвер будет конвоировать на всякий случай.
А вы с Аксонной? – вопросительно поднял уши Фаролун.
А нам Дираэля искать и выдирать его из чужого тела, - буркнул сталкер, проверяя свое вооружение. – Элексиса найдем. Я доверяю ему, насколько возможно в данный момент, но очень не хотелось бы, чтобы он сглупил.
Понимаю, - кивнул эльдар. – Ну, народ, бегом!
Ларгентум кивнул и кинулся в кусты вслед за Элексисом, освещая его путь иллюминатом, Аксонна побежала за ним. Вся надежда, весь душевный подъем испарились, оставались тревога и страх. Не поработал ли тут и Сониквант, подумала анфорка, беспокойно прикусывая губу. Страшно было за все: за жизни Алаэнор и Эйрисса, за Элексиса, неизвестно зачем кинувшегося на поиски шального братца, за маронов, за то, что она может навсегда остаться в этом теле…
Внезапно Ларгентум остановился и рефлекторно схватил по инерции вылетевшую вперед Аксонну за плечо, чтобы не вылетела из зарослей. Анфорка было уже хотела нецензурно возмутиться, но сталкер указал ей на поляну.
Я достаточно терпел твои игры, Илунар! – рычал Элексис, стоя напротив Дираэля, насмешливо сложившего руки на груди. – Ты мне за все ответишь!
Я? Тебе, ревенант? – сощурил свои страшные глазищи Тертаррил. – С чего бы мне отвечать тому, кто ничуть не лучше меня? Еще и моей нежити?
У нежити есть имя! – рявкнул Северное Сияние. – Элексис Танитарр Старскратэ Эннобили! И ты будешь отвечать мне, своему старшему брату, которому ты испоганил жизнь, смерть, и семью!