Инкритий осмотрел письмо. На нем не было ни даты отправления, ни места, ни адресата, лишь печать без каких-либо символов. Он аккуратно открыл его и достал находящуюся внутри записку.
Для Инкрития Огедая
Доброго времени суток, господин Огедай! Рад, что вы все-таки решили обратиться к нам за помощью с целью поиска лекарства для Анны. Учитывая наше предыдущее взаимодействие, представляться я не стану, ибо вы знаете, кто я и чьими интересами руководствуюсь. Если вас поймают с этим письмом, а за вами уже следят, будьте уверены: предъявить ничего не смогут, так как здесь нет никаких опознавательных данных, но рекомендую после прочтения сжечь данное письмо в одной из находящихся рядом с вами ламп. К делу: если вы читаете это письмо, то, очевидно, корабль вы не нашли, а ваш верный друг Альдим Уоррел наверняка также не подал руку помощи в трудный момент. Принимая нюансы нашей прошлой встречи и факт вашего присутствия здесь, вы наверняка находитесь в глубочайшем отчаянии, но призываю вас собраться, ибо корабль с островов, на которых растет необходимое лекарственное средство, вернулся к нам еще две недели назад и ждет вашего появления прямо у берегов Ландау, под флагом Банкора, благодаря чему проблем не возникнет. По официальной версии, банкорийское судно по вашим координатам направилось в Буйное море и набрало 100 ящиков нужных растений (Да, именно столько мы для вас приготовили. Наши ботаники пересчитали это количество на количество пилюль из расхода 1 пилюля в день, а именно столько вам и нужно. Вышло на ближайшие 50 лет, и думаю, вам хватит. А вы ее, соответственно, купили (документы подготовлены, с ними также все в порядке). От вас же нам нужна лишь одна вещь. Не буду ходить вокруг да около и скажу прямо: нам необходимы чертежи подземных ходов Ландау, ведущие в тайную канцелярию, золотое хранилище, в оружейную и пороховую. Они хранятся в кабинете вашего доброго друга, отказавшего вам, Альдима Уоррела. Не крадите их, иначе план будет провален. Запомните их, ведь вы картограф, и память у вас безупречная, либо перерисуйте. Как только сведения будут у вас, отправляйтесь в малый порт Ландау. Ровно через три дня после вскрытия данного письма (не беспокойтесь, меня, конечно же, уведомят об этом) там вас будет ждать судно, передайте карты знакомому вам капитану, и на этом наше текущее взаимодействие будет закончено. Надеюсь, вы готовы. Напоминаю, у вас три дня.
Быстро скомкав письмо, Инкритий бросил его в лампу, после чего, убедившись в его полном уничтожении, удалился из бара.
Огромное Буйное море. Колоссальная территория, погруженная в ярость природы. Бесконечные, смертоносные штормы и волны, казалось, достигающие небес, царствуют в этих недоступных областях земного шара. Лучики солнца не бывают в этих краях, обрекая блуждающих здесь брошенных судьбой мореходов на вечную тьму. Край бури и хаоса — вот как описывают это место, и лишь так можно описать мысли в голове Инкрития. Размышления, словно буйное море, разрушали его изнутри: «Я предаю город, а за ним — государство, но выбора нет. Альдим обещал помочь. Может, он справится. Времени ждать нет: я обязан спасти Анну любой ценой. Но зачем им карты? Обокрасть город, разрушить? Я обрекаю людей на смерть или я обрекаю Анну!»
Каждая новая мысль, посещающая голову ученого, словно свинцовая пуля, пронзала его разум, причиняя боль, боль, гораздо страшнее физической, боль выбора и неизвестности, боль морали и отчаяния, боль решения и последствий. «Нет, нельзя, они убили их, убили их всех, я не могу принять помощь, но Анна… не могу, бросить нельзя, спасти».
Инкритий шел сквозь толпу людей, пьяных и беззаботных, веселящихся и одурманенных тел, которые он не замечал. Будто корабль, заблудившийся в море, он шел, не видя куда, совершенно забыв, как дошел домой. «Эль был крепким, — подумал он, замечая рассвет. — Я прогулял всю ночь? Анна скоро проснется, главное — не разбудить».
Инкритий аккуратно открыл дверь и зашел внутрь.
— «Шельма», значит! И давно ты стал посещать эти места? — внезапно раздалось из-за спины ученого, застав его совершенно врасплох.
Резко обернувшись, он увидел Альдима, сидящего у окна на кухне и спокойно пившего чай. — Ты не против? Я слегка похозяйничал и заварил себе чай.
— Ты что тут делаешь? — громко сказал Инкритий, направляясь в сторону друга, очевидно, находящегося в небольшом шоке.
— Тише, не нужно кричать. Эпсилон и Анна спят — зачем их будить? — делая очередной глоток фирменного чая Анны из цветков лаванды, спокойно сказал капитан военного корпуса.
Инкритий боялся, боялся, как никогда. «Что он здесь делает? Знает, кто мне писал? Нет, я уничтожил письмо, точно не знает и пришел, чтобы выяснить», — рассуждал в своей