Мы жили в хижине у леса, недалеко от морского берега. Наше поселение называется Эрсбю, потому что стоит у Эрсфьорда. Это карлсдаль — селение карлов, крестьян-общинников. У нас были общие пахотные земли и общие выгоны для скота. Земля там суровая, родит плохо. Порою не хватало ячменя пива сварить. Мы жили морем и охотой. Иногда — впроголодь, но, слава фюльгъям, не каждый год. Мы, мальчишки, не вылезали из лодок и лесных чащоб. И всегда ждали первого снега и льда, чтобы стать на лыжи и коньки.
Я сдружился с сыном Рагнара Скафтарсона, Бьёрном. Это имя ему не слишком-то подходило: он казался ещё более дохлым, чем я, когда мы были ещё детьми. Но где-то зим в двенадцать нежданно пошёл в рост, раздался в плечах, словом, за пару зим вырос в истинного медведя. Он стал нравиться девчонкам. Ну а девчонки — ему. И так… хм… нравились, что однажды застукали его на сеновале с Гудрун, дочерью Овсяного Халли, у которого был одаль: овсяное поле, и даже двое рабов, что там работали. Тут бы и до женитьбы дело дошло, однако Бьёрн шустро натянул штаны и убежал, выломав в сарае пару гнилых досок. Ибо одно дело — валяться с грудастой Гудрун на сене, и другое дело — быть зятем нашего Халли. Бьёрн прибежал за советом ко мне, ибо боялся, что его отец разгневается. Так оно и вышло. Поразмыслив, мы решили бежать под крышу Эоргарда — замка рода Эорингов.
Я-то, конечно, мог и не бежать. Однако Бьёрн был такой дуралей, к тому же чересчур вспыльчивый, что за ним не вредно было какое-то время следить. Да и, кроме того, на что нужны друзья, как не втягивать их во всякие неприятности?..
Род Эора Рыжего был древним родом херсиров и хёвдингов. Сам Эор был страшным викингом, и в жилах его дальнего потомка Готлафа сына Аусгрима бурлила та же брага жизни. Эоринги уже не одно поколение стояли над Эрсбю, Эордалем и другими поселениями и городами нашего херада. Раньше, до того, как Хруд Стальная Длань объединил Страну Заливов, Эоринги защищали нас от других викингов, а мы их за это кормили. Во время войны Руки и Волка, когда весь Север разделился на сторонников Стальной Длани и Эрика Волчьей Пасти, род Эорингов стал на сторону Хруда конунга — и потому, после его победы, сохранили свою землю за собою. Теперь это были королевские ландманы — держатели земли от имени короля, хранители его власти и законов, сборщики податей для коронной казны.
А надо сказать, что в прежние времена Эоринги любили ходить в викингские походы, испытывать коней волн, мерить равнину китов, проливать в дальних краях брагу битвы, добывая блеск ложа дракона и золотую славу, что не меркнет в веках. За это их уважали и считали удачливыми людьми. Но при внуках Хруда конунга викинги оказались вне закона. Им запретили заниматься разбоем в тех краях, где проживал род людской. И многие этому покорились. Но Готлаф ярл решил испытать Судьбу. Он как раз набирал крепкую ватагу для путешествия на Восток. Так что мы пришлись очень кстати. Я же был сыном охотника, и потому неплохо стрелял из лука. А Бьёрн был силач, каких поискать. Позднее его назвали Хримбрестир — Ломающий Льдины. Люди Готлафа над нами посмеялись, что, мол, мы не знаем, чем боевое копьё отлично от навозной лопаты. Признаться, была в том доля правды: ибо оружие доселе мы видели только в мастерской Рагнара, отца Бёрна. Однако же, Готлаф ярл захотел нас испытать. И остался доволен. А мы с Бьёрном просто сияли от счастья.
Ярл поручил обучить нас воинскому ремеслу, и занялся нами Менрик Старый. Тощий вислоусый старик, что знавал ещё деда нынешнего ярла, Менрик был воином до мозга кости. Истинным героем из тех далёким седых времен, когда Сигурд и Эовульф убивали драконов, а Эйнар Скёвинг воздвиг на скале над морем легендарный Рёдульгард, Крепость Светила, ныне разрушенную и полузабытую. И вот этот герой-викинг издевался над нами в своё удовольствие. Мы проклинали его за глаза, но не шли из замка. Потом мы оба с благодарностью вспоминали сурового старика. Ибо кем бы мы были без этого седого волка…
Но вот настал час идти в путь дорогой чайки. Менрик Гаммаль ухитрился как-то послать весточку нашим отцам, ибо они пришли проститься с нами. Матушка Бьёрна, краснощекая бойкая Скади, ругала его, на чём свет стоит, хотя на глазах у неё стояли слёзы. А отец его Рагнар только сказал тогда:
— Возвращайся с добычей либо не возвращайся вовсе. Ибо по твоей милости мы должны этому Халли серебра.
Но было видно, что он гордится сыном.
Мой же батюшка молвил тихо:
— Вот уж не знал я, что мой сын уже совсем вырос. На-ка вот, пусть принесёт тебе удачу!