— О да, — кивнул Тидрек. — Это ведь он пригласил меня.
И добавил сквозь зубы:
— Не словами бы ему ответить, а железом…
Дэор нахмурился:
— Что так?
— Если бы он не пригласил меня, то меня бы тут не было. Жизнь сложилась бы иначе. Не было бы той боли, из-за которой я сейчас выгляжу шутом.
— Быть может, — хмыкнул Борин. — Но вряд ли прослыл бы искусным среди людей.
Он вынул взгляд из пламени, и взгляд его закалился в том огне, точно наконечник копья. Он поднял взгляд, как поднимают боевой дротик. И всадил его в глаза Тидрека — тяжко, сильно, страшно, безо всякой жалости.
— Не стал бы ты повелителем металла и камня. Не стал бы никем. Не создал бы ничего. Твой дар сдох бы в тебе, как рыба в бочке, и загнил бы вместе с твоею душой. И ты носил бы в себе мертвеца. И тебя проклял бы не только Гульденбард — а и твой отец. Взгляни на дело рук своих. Истину рёк сын Хьёрина — не ты позоришь племя сольфов, нет, не ты! Ибо та боль, из-за которой ты кажешься себе смешным, это дар. А дар — как многогранный кинжал…
— Задница дырявая бы тебя съела вместе с твоими советами, — проворчал Тидрек. — Молоко на губах не обсохло, а туда же! Мне любопытно, где твоя невеста? Или у бродячих певцов принято портить девок в отсутствие мужей, а потом быстро удирать, завязывая на ходу штаны? Ты бьёшь меня моей же дубиной, ибо ты сам ничего не знаешь о любви.
— Да, конечно. Откуда же мне знать? Я же не странствовал на крыле альбатроса…
"Сказать ему про Эвьон? — подумал Борин. — Пожалуй, не стоит. Не услышит…"
— Не ссорьтесь, горячие горные парни, — лениво усмехнулся Дэор. — Нам ещё есть у одного костра и биться в одном строю. Помните о том, пока мы идём к Девятому Замку. Наш Готлаф ярл карал за непослушание в походе топором по шее. Но тут наш вождь — не Готлаф. Радуйтесь…
— Но и не ты, северянин, — буркнул Тидрек. И рассмеялся.
Борин озадаченно почесал в затылке.
* * *К костру подошёл Эльри, чванливо вышагивая с тростью. Присел, возвращая палку Тидреку. На его лице играла ехидная улыбка.
— А где этот… ну который конунгов сын? — полюбопытствовал ювелир.
— Да, где Дарин? — с лёгкой тревогой спросил Борин.
Эльри хохотнул. Скосил глазами вправо.
За его спиной ковылял благородный, знатный потомок Фарина, сын Фундина, наследный владыка престола ратанов. Ковылял, как побитый пёс, заметно хромая на правую ногу. Время от времени он запрокидывал голову и прижимал к лицу платок. Когда он подковылял поближе, стал заметен и налитый багрянцем горбик на левой скуле, в опасной близости от глаза.
— Ну, засранец? — ухмыльнулся Тидрек. — Многому ли научила тебя моя трость?
— Зачем ты его так? — спросил Борин, помогая другу сесть.
— Затем, что в бою его пока прикрываем мы, — сурово процедил Эльри. — Затем, что наши братья-дверги из знатных родов позабыли правду топора! Забыли, что их предки, коими они так гордятся, были военными вождями! Их предки не гнушались грязи, крови и пота! Затем, что битва — это не утончённая беседа равных, по правилам, это тяжелое и потное ремесло…
Хрипло рассмеялся Дэор, когда Эльри умолк. Клокочущий хохот рвался из его горла. Ядовитая ухмылка была на его лице. Трясущимся от смеха пальцем он указывал на Дарина. Тот глядел на Дэора угрюмо, точно идол бога ненависти.
Отсмеявшись, Дэор спросил:
— Что ж, Дарин, сын… э…
— Фундина, — подсказал Борин громко, но Дэор невозмутимо кивнул:
— …допустим… Скажи-ка, ты всё ещё хочешь выйти со мною в круг?
Ничего не ответил Дарин, бог ненависти. Лишь молча кивнул.
— Мы не прервали очередной учёной беседы о заднице? — спросил Эльри.
— Нет, мы тут больше о бабах, — ответил Тидрек. — То есть, простите, о статных ивах пива, о белых лебедях чертога, о цветах луга мира… У меня есть возлюбленная, у Дэора вроде тоже. А что вы скажете, други ратные? Чтоб мы не думали о вас плохо.
— Я пока в поиске, — солгал Борин, — ибо Предки велели искать супружницу так, чтобы быть с нею до смерти, а не разводиться на третий день после свадебного пира.
— У Снорри есть жена, — сообщил Эльри. — А вот у меня как-то не сложилось. Жизнь прошла в походах и скитаниях, искать кого-то, как завещали Предки, не было ни сил, ни желания. Да, знаю, о чём вы подумали. Я также полагаю мужеложство отвратным делом. Хотя вот люди острова Боргос полагают иначе. Однако есть в этом милом городке весёлые дома и для истинных мужей, чем я славно воспользовался в своё время. И всем советую, коль случится побывать в Боргосе, заглянуть в алый квартал. Сразу скажу, что с двергов берут вдвое больше.
— О да! — подтвердил Тидрек, мечтательно улыбаясь. — Как же, знаменитые бордели Боргоса! "Храм богини Эльмадре", подумать только… Вроде они стесняются…