А Борин добавил:
Мы стойко бились —
На трупах врагов
Мы как орлы
На сучьях древесных
Рядом со мной трепыхался обескрыленный Рольфом хельсвельг. Я взял меч Ингварсона и отрубил голову цвета мяса. Заодно завалил двух утенгеманов. Да, таким мечом можно пластать неприятелей толпами…
Но, кажется, не сегодня. Эти оказались последними. Остальных добили северяне и Эльри с Борином. Дарин и Тидрек встревожено оглядывали безмолвного Асклинга. А Корд'аэн стоял рядом с ними.
Впрочем, до конца было далеко. Из-за спины Аллиэ вышла кошка размером с барса, длинный змеиный хвост с колючкой на конце покачивался над сложенными перепончатыми крыльями. Женское лицо на тонкой шее до жути ласково смотрело на нас, и синие глаза были глазами моей Митрун.
— Идите домой, — голос финнгалка журчал сладким лесным ручьем, и хотелось бросить оружие и вернуться… но мне было некуда возвращаться.
— Идите откуда пришли. Была вам удача в бою с Людьми Пустоши, но таких кочевников я ем по утрам, так что не будет проку испытывать судьбу. У меня дома котята, и я не имею большого желания оставлять их одних надолго. И не стану играть с вами. Я буду убивать быстро.
— Я тоже! — зарычал Эльри. — Я дрался не только с дерьмоедами из Песков, но и с красными ормингами, и с чёрными, а то бойцы каких поискать! И ещё меня прозвали Убийцей Щенков, и я доберусь до твоих милых котяток!
От тех его слов меня пробрал озноб. Из глаз Эльри смотрел настоящий дракон, чудовище, волк, что радуется крови.
А Тидрек молвил:
— У меня есть резцы из когтей финнгалка! Да, я сам их вырвал из живой лапы! Так что не смей даже думать о вашей любимой игре в загадки!
И злые слёзы блестели на его глазах, срывались, падали на поверженного деревянного друга…
Видно, мы пришли сюда за потерями.
* * *Финнгалк распрямился — и ударил крыльями, целя жалом в Корда. Дэор схватился за лук, запела тетива, стрела впилась в шкуру, но зверь только морщился, несясь к цели.
— Дохлое дело, — посоветовал Эльри. — У них раны заживают мгновенно, бей в глаза.
— Легко говорить! — зло бросил охотник.
Корд'аэн издал дикий, пронзительно-хриплый вопль, ударил посохом оземь, и навстречу финнгалку выскочил здоровенный серый пёс с белым пятном на груди. Звери сшиблись, упали на камни и принялись терзать друг друга.
— Славный пёсик, — слабо проговорил Асклинг. — На нашего Элька похож…
Тидрек склонился над бочонком, улыбаясь сквозь слезы.
— Жив, засранец ясеневый? — и обнял своего странного, но дорогого друга.
— Больно… больно забывать… — простонал тот.
Аллиэ шагала прямиком к Асклингу, поигрывая волосяным кнутом, улыбаясь, как багровое солнце. Солнце пожаров, голода и чумы. Холодное солнце последнего часа.
— У меня есть для тебя слова, — солнце остановилось, словно кровь в неживом сердце. — Выслушай, а потом уйди или умри.
— Говори, — прошептал Тидрек, но сердце его было закрыто.
— Я была на Альстее. Я выполнила свою часть договора. Родичи Тиримо дали согласие на вашу свадьбу. Но Ласточка улетела в другое гнездо. И тут мы не властны. Есть один способ…
— Хватит! — гневно перебил Тидрек. — Я помню наш последний разговор! Я говорил уже, и скажу еще раз: сын Хильдара не станет пить кровь и пепел из Чёрной Чаши, кровь любимой и пепел ясеневого идола! И Ласточка не станет пить это зелье. Я не стану поить её дрянью, и знаешь, почему? Пусть я — слепец и раб. Но она пусть будет свободна.
— Тогда ты взойдёшь на костёр, — проронила Аллиэ.
— Тьфу, — Тидрек улыбнулся ледяным дождем. — Всего-то…
— Пепел к пеплу, — чародейка раскрыла ладонь. — Тидрек… ты горишь.
Пламя взвилось над ним, но он не заметил. В его руке сверкнул роскошный кинжал с розой в хьяльте. Лезвие кровожадно облизнулось. И пламя опало, и чародейка отступила, побледнев.
— Она вернула… — непонимание и страх, зелёные волны…
— Дроттегьёф нельзя отдать, — Тидрек шагнул навстречу Аллиэ. — Мир жесток. Прости.
Одновременно к ней рванулись Борин и Дарин. Эльри и Дэор кружили возле финнгалка и наносили редкие, но страшные удары, помогая псу прикончить кошку. Мне подумалось, что котята не дождутся маму. Я старался справится с головокружением и слабостью. Ноги не держали, руки тряслись. Меня тошнило. Не то было под стенами нашего борга в Норгарде. Совсем не то. Там мы защищали свою землю. А тут?..
Я опустился на колени и благополучно вырвал.
А когда поднял глаза, ужаснулся.
Ибо Корд'аэн и Дейрах стояли очень близко и смотрели друг на друга. Стояли тысячу лет и страшно молчали. И воздух между ними с гулом сворачивался в тугие вихри. И не могло быть мира между двумя парами глаз.