— Когда? — быстро спросил друид.
— Только что…
— А я ничего… эх, тоже ещё, Лис! — чародей остановился и крикнул:
— Начинается! Станьте в круг! Сомкните руки! Живо!..
Мы успели — я почувствовал деревянную ладонь Аска и лапу Эльри — а потом остался один.
Передо мной была дверь.
Она была приоткрыта.
Я огляделся. Никого. Лишь камни, поросшие мхом и селитрой. За дверью — туман. Сквозь него виднелся расплывчатый образ корявой сосны.
Впрочем, может, это был кривляка-шут в чёрном тряпье.
Или скорченный болью пленник, прикованный к стене темницы.
Или…
Себя не жалей
На дороге ветров,
Волком гляди
В смерти обитель
* * *Такую вису сказал тогда Снорри сын Турлога. И шагнул в туман.
Сага Борина, сына Торина
Арфа, меч и кожа
Ботинки странствующего певца с глазами убийцы громко стучали о каменный пол тёмного перехода. Борин шагал, держа факел в левой руке, а чёрный прадедов меч — в правой. В сумке, перекинутой через плечо, лежала рогатая арфа. Скальд шёл в холодной тьме. Один. Шёл убивать. Железом были подкованы его сапоги, железом было подковано его сердце, чистое и холодное, и железо было во взоре сказителя.
Ход кончился. Резкий ветер ударил в лицо, смял пламя факела, и Борин увидел горы.
Над головой застыли вершины, а на них — низкое серое небо. Серое, как потёртый волчий мех его плаща.
— Я дома… — Борин огляделся, и радость узнавания мешалась с горечью обмана. — Я вернулся. Почему?.. Почему они вернули меня?
Впереди виднелись знакомые, родные склоны, заснеженные, поросшие елью и можжевельником, памятные с детства тропы, и высокий, прекрасный замок Фьярхольм. Замок Хёльтурунгов. Сердце Борина возрадовалось, вопреки холодной воле. И скальд-убийца поспешил домой.
Никто не встречал его во дворе. Никто не открыл врат, да и не было в том нужды: дубовые створки оказались едва разведены. Никого не встретилось ему в замке, ни души не было в пустых переходах и залах, только ветер пел и гнал мусор.
Большой зал, сумрачный и холодный, зарос по углам паутиной. На столе стояли миски и чаши. Из них не ели тысячу лет. Эхо шагов пугало гнездившихся нетопырей.
На чёрном от пыли балконе сиротливо лежала вишнёвая трубка Тора Хрофтасона. Борин взял её, выколотил тысячелетний пепел и спрятал в карман. Хотелось плакать. Но он поднялся в свою коморку, откуда было видно горы до самого Вестарфьорда.
Паутина оказалась такой плотной, что пришлось резать её ножом — меч спрятал, не желая его сквернить. Громадные пауки копошились в пыли. Пауки копошились в опустевшем сердце. Борин раздавил парочку, остальные разбежались. Некстати вспомнилась легенда Южного Белогорья о том, что в древние времена Паук сотворил мир. "Похоже, наш мир действительно создал этот восьминогий гад. Иначе, почему тут так мутно?"
Сквозь затянутое сетью окно пробивался тусклый свет. Борин заметил на столе какой-то предмет. Подошёл ближе. Переворошил старые страницы. Глянул на обложку.
"Рёммар Странник. Круг Земной", — значилось вытертой позолотой.
Сердце остановилось на два удара. И сзади послышался шорох.
Борин обернулся, выставив нож. На него смотрел грустный призрак. Ойн-дворецкий покачал головой.
— Что тут случилось? — спросил Борин.
— Крысы, молодой господин. Крысы ворвались в наши подвалы, полные золота, и растащили всё до последнего. Хорошо, что госпожа Фрейя этого не видела.
— Эльда и Велла звали тех крыс?
— Они привели с собою более алчных, — печально улыбнулся Ойн.
— А что с Эвьон? Я искал вас…
Дворецкий приложил палец к губам.
И растаял.
Книга выпала из ослабших рук. Страницы раскрылись на главе о древнем городе на берегах озера Алмар. Башни и золочёные крыши на картинке манили, строки зацепили глаз и потянули за собой. Борин сделал шаг, не глядя, и вышел на причал…
…где дымились обломки кораблей.
Город был разрушен.
Улицы и площади, церкви и башни, каменные и деревянные дома — всё смешалось в крошево из древесины, камня и стекла. И древние руины, и новые постройки — теперь то была единая, обожженная пустошь. Борин словно вживую видел, как высокие могучие воины в чёрных рогатых шлемах, с большими секирами, врываются в город, избивают людей, жгут дома, и не берут пленных, ибо рабы им ни к чему. Это не люди, это орминги, утенгеманы, Дети Змея. Чёрная Орда, она пришла через три моря, как встарь, и теперь пощады не будет никому.