В таком случае — зачем ты вообще сюда пришёл? Зачем ты пришёл сюда, Борин, сын Торина?
— Зачем? — дрогнули горы.
— Зачем? — исторгли бездны.
— Зачем? — ветер рванул плащ, едва не сбил Борина с ног могучим крылом.
Тогда Борин вложил меч в ножны, снял плащ, вывернул его наизнанку, отстегнул капюшон и одел накидку.
Теперь и на его плечах ярилось алое пламя, гордый стяг холодной мести. Красное одевают, собираясь на битву… и на похороны.
Борин достал дедово кольцо со Змеиными Зубами на печати и надел на указательный палец:
— Зачем? Говорил уже: за местью. Я поклялся, призывая в свидетели духов гор и ущелий, что смою кровью дракона бесчестие, и никто не скажет, что мы не умеем мстить за своих! А что до того, будто бы я отказался от родства, то не тебе судить о том.
— Я всё же попробую, — рассмеялся воин. — Коль скоро ты заботился о чести рода, то не выбрасывал бы кольцо предводителя, нет, ты надел бы его, и на родовом тинге добился бы того, чтобы тебя признали главным, и не допустил бы насмешек.
— На это ушло бы сто лет. За злое мстят немедля. Я не из тех, кто полагает, что месть — это кушанье, которое едят остывшим.
— Ты ничего не знаешь о мести! — резко бросил воин. — И потому ты лжёшь, мне и себе самому. Сдается мне, что ты просто сбежал сюда, за край мира, от всех вопросов, от непрощённых обид, и просто прячешься за мыслью о мести. Убить дракона? Ха, что может быть проще!
Если только это избавит от жгущего яда…
— Довольно! Я скажу тебе, чего хочу! — Борин вновь извлек чёрный клинок, рдяной отсвет пробежал по острию. — Я хочу видеть свои руки по локоть в его браге жизни, воткнуть этот меч ему в око, узреть, как его мозг брызнет наружу!..
— Тогда начинай! — радостно пропел витязь, маска зажмурилась от восторга.
— Оксар Хёльтур! — клич ударил волной, и Борин бросился на воина в алом, целясь мечом в проклятую серебристую маску.
* * *Несколько лет назад, путешествуя по Стране Заливов, Борин побывал в городке под названием Хринг Свэрдан, Круг Мечей. Там жили мастера клинков — кузнецы и воины, осколки некогда могучего братства викингов. К ним приходили люди — скальды и оружейники, колдуны и воины — чтобы услышать, как вершились подвиги в прежние времена, и обучиться мастерству изготовления и владения клинком. Рассказывать о былой славе старики любили, а вот учили чему-либо куда реже, чем того хотелось гостям.
Плату за обучение брали не столько серебром, сколько Словом. Чтобы стать учеником в Хринг Свэрдан, надо было удивить стариков. Борин их удивил. Он мог продолжить любую из саг о братстве и закончить её правдиво. Старый херсир сказал тогда так:
— Ты складно сплетаешь слова, и не сказать, чтобы ты походил на полную бестолочь. Пожалуй, тебе найдётся место среди нас, молодой дверг.
Полгода провел Борин в ученичестве у старых мечеборцев. Многое постигли его руки и сердце. Однако старший наставник сказал однажды:
— Ты научился тому, что должен знать о мече сказитель.
— Я хочу знать и уметь больше, — возразил Борин.
— Я рад, молодой дверг. Однако ты — не убийца. Ты — скальд.
— Я хочу…
— Ты скальд!
Борин поклонился и ушёл, проглотив непонимание и обиду.
Но никогда еще не применил он и десятой доли того, что познал в Кольце Мечей.
До того дня, когда Лоддир Хранитель оскорбил его.
* * *Чёрная гадюка ожила в руках низкорослого бойца. Острое жало бросалось в лицо, скрытое полумаской. Хранитель отступал и уворачивался, однако сам оружия в руки не брал. Острие ни разу не задело маски, и это злило Борина. И ярко-алая досада закипала в каменном сердце, колыхалась на плечах, грозя разорвать грудь скальда…
И Хранитель отскочил. Пригнулся. Меч прошёл над ним, а нога его описала круг по земле… подсечка. Борин едва устоял. И, обернув меч остриём вниз, вонзил его в бедро противника, распоров белые кожаные штаны.
Алая кровь на белом была прекрасна.
Пока не превратилась в тягучую ртуть.
Густая жидкость с металлическим отливом вытекала из раны. Не струей, не толчками — медленно, величаво. Борин заворожено глядел на льющийся металл. И потому пропустил удар. Кулак в кожаной перчатке с заклепками обрушился на его темя, повергая во тьму.
Борин помотал головой, приводя мир в порядок.
И пошёл снег.
Белое пламя кружилось в неистовом танце. Холод обжигал руки и лицо, и Борин похвалил себя за то, что заранее обернул рукоять толстой дублёной кожей. На таком морозе ладони приросли бы к металлу, их пришлось бы отрывать с мясом…
Хранитель шёл на него, обнажив наконец-то меч.