"Только бы это всё поскорее закончилось! — молча скулил Дарин. — Боги, Предки, фюльгъи, кто угодно, спасите, заберите меня из этой каменной кишки! Подальше, подальше от мрака и холода, плесени, в Малый зал, где жаркий камин и теплый глинтвейн, кресло-качалка, коврики и книги…" Книг он, ясное дело, не читал, но ему нравилось просто ими любоваться.
Путь неожиданно свернул, и Дарин налетел на стену. Ударился, выругался и пошёл дальше…
…прямо в Малый зал. Камин, кресло, книжные полки…
И громадная куча дерьма на ковре.
Дарин закричал. Кровь хлынула горлом, и он очутился в четырех стенах.
Четыре стены подземного храма охватили его со всех сторон. Посредине, в огромном тёмном котле, билось пленённое пламя, озаряя зал мрачным светом, порождая стаи теней, пляшущих на стенах и потолке. Потолок был так высоко, что Дарин подумал: "Тут уместилась бы гора Фьярхольм!"
По углам стояли менгиры-алтари. Над ними застыли идолы.
Блестела стальная чешуя, блестели жестокие глаза. Четыре дракона цвета четырёх стихий сурово смотрели на пришельца.
— Что ты делаешь здесь? — безмолвно спрашивали они.
— Где? — растерялся Дарин.
— Здесь, в этом мире, в нашем мире, в мире Камня, Воды, Огня и Ветра?
— Что?.. — мямлил Дарин, испуганно оглядываясь в поисках хоть кого-нибудь… О, как не хватало ему ныне Борина Скальда! Пусть бы даже Дэор-насмешник оказался здесь… Только не в одиночку! И храм смеялся над ним, и пламя в котле победно ревело…
…Родной дом. Руины и обломки Медной Палаты. Тела родичей. О, как их много, тех, кто отправился в Чертоги Предков в тот красный день! И рухнул мир, и рухнули мечты о счастье… Красивое лицо Торунны Златовласой. Единственной, как Солнце.
Уберите с неба солнце, скормите его исполинскому змею — что останется?
Чёрная дыра, обрамлённая по краям жидким огнём.
Уголь в глазнице.
Пустая пасть, ведущая в вечноголодный желудок.
Дыра в душе Дарина, боль и тоска, воющие упыри… Он сжал трость и затряс ею, крича звенящим от ярости голосом:
— О нет, это не ваш мир! Я пришёл за головой врага! Выйди, червь, и умри!
Зашуршала чешуя.
Червь Огнекрылый, Багровая Туча, Ужас Двергов, Проклятие Мира, Гад Белых Гор, — красный дракон спрыгнул с камня, мягко, как кот, и сел прямо перед Дарином.
На его груди сияло золотом великое око Хельгрима.
* * *— Хоть и далеко мне до Борина Скальда в умении рассказывать, всё ж тебе придется выслушать прядь из саги. Всё сказанное — правда. Повесть моя чиста от суждений о деяниях героев. И главный её герой погиб. Итак…
Жил некогда в племени ратанов некто Фарин. Однажды ему повезло похитить у драконов волшебную чашу. Чаша эта каждое утро после каждого девятого новолуния наполнялась доверху самоцветами. Фарин быстро разбогател, начал скупать шахты, завёл много мастеров и рабочих, а затем и воинов. Вскоре он стал одним из главных торговцев-поставщиков продовольствия в Подземье. К старости он сделался ярлом, а его потомки стали конунгами ратанов. Однако его спутники и побратимы, что отправились с ним тогда к драконам, остались лежать там, в змеиных пещерах, растерзанные и вплавленные в камень. И когда Фарин умер, украденная им чаша вместо самоцветов наполнялась гнилью, кишащим червями мясом.
Не надобно кричать, что я лгу. Кто ты таков, чтобы я лгал тебе? Разве нет в твоём дворце тайной комнаты, к которой вам запрещают приближаться на сто шагов? Разве не тянет оттуда иногда тухлятиной?..
Я знаю, что ты видишь сейчас пред собою, Дарин Фундинсон из рода Фарингов. Знаю…
* * *…Они шли, не таясь, ибо не хотели таиться. Грохот подкованных сапог о горную породу, искры из-под подошв, скрип колёс тяжелых тордбрестиров — "сокрушителей башен", машин-бревномётов, и лёгких ручных баллист. Молоты сварфов, длинные "бородатые" топоры гормов, чеканы и клевцы ратанов, булавы вождей, знамена трёх родов Ратангара — золотая корона, серебряная секира, зелёный дракон, спящий под горой, — на багряных полях. Алые плащи поверх доспехов простых ратников, серые накидки наёмников. И дюжина длинных железных змеев в красной чешуе, которых ведет сам Медноголовый. И горят его самоцветные глаза.
Он и его названные дети идут на войну. На чужую войну. Они верны создателям.
Но будь у него сердце — оно разрывалось бы от жалости.
Поют рога, вызывая драконов на великий бой. Дверги стоят перед пещерами, ожидая врага.