Лундар остановились, разомкнули руки, поклонились Балину. А потом исчезли в лесу, стали его частью. Балин снова стал похож на обычный дуб.
Теперь я знал. Знал, что влечёт меня сюда. Знал, почему слышу голоса предков, голоса из глубин седых столетий. И знал, что мир прекрасен.
— Спасибо, — молвил я шёпотом. — Спасибо тебе, Унтах кан Орвен.
Тот зашёлся страшным смехом. Смех стал кашлем. Кашель — неслышным стоном, где не было ничего, кроме отчаяния и боли.
10
* * *"О прошлом всех сущих…"
…в тот год Снорри сравнялось девять зим. Тогда же он первый раз увидел смерть.
— Снорри, котёнок, не опаздывай к обеду!
— Да, мам!
И выбежал на улицу, едва не перецепившись о порог.
Весна была в самом разгаре. Леса сочно и ярко зеленели, трава буйно разрослась, храбро желтели одуванчики, в кустах пищали зяблики, синицы и крапивники, а небо расчертили ласточки и чайки. Цапли вернулись из южных стран и плясали в заводях. В камнях ожили закоченевшие ящерки и змеи. На пасеке старого Фундина уже гудели пчёлы. Близилось лето, время приключений, походов, игр и опасностей, выдумок и проделок, до которых зимой как-то не доходили руки.
Словом, самое время мальчишкам проверять себя, как то заведено у всех мальчишек на свете.
Банда уже собралась в положенном месте — у стоячего камня под древней сухой ивой, на берегу реки.
— Что тебя задержало, Рыжий? — недовольно спросил Хлини, вожак ватаги и гроза соседских яблонь.
— Думаю, не я один опоздал, — бросил Снорри. — Кого ещё ждем?
— Эйольф должен скоро быть, — сказал Эрвальд.
— Эйольф? — скривился Эгги. — Да он же на девчонку похож!
— Сам похож! — с вызовом процедил Эйольф Длинный Нос, неторопливо вынимая руки из карманов. — Ну-ка, повтори, кто тут…
— Спокойно, Нос, — важно сказал Хлини, — у нас не так много времени, чтоб тратить зря. Кили, Фили, Эрвальд, подсобите!
…Кто первым додумался устроить тайник меж корней старой ивы — как знать. Говорили, чуть ли не сам Нори Большой Башмак. Как бы там ни было, а места там было много, что весьма радовало мальчишек. Но только Хлини сын Флоси ухитрился спрятать там лодку. Где он её добыл — также осталось тайной. Но зато за ним прочно закрепилась слава хёвдинга…
— На борт! — скомандовал Хлини. — Фили, Кили, Борин, Эгги, Эйольф, Эрвальд, на вёсла! Рыжий, а ты воду черпай!
А сам гордо стал на носу, всматриваясь в противоположный, западный берег Андары.
Конечно же, плавать на тот берег было запрещено. Во всяком случае, детям. Отрокам разрешали, но только по делу. И беда была не только в том, что дверги плавают хуже собственных топоров. Просто на западном берегу уже начинались горы. Хвитасфьёлль, Белогорье, и Морсинсфьёлль, Гнилые Зубы, соединялись на северо-западе перевалом Вальфар, за которым уже начинался Тролльмарк, Лес Троллей. Другой перевал, что рассекал Белогорье чуть южнее, Драккетар, Клыки Змея, издавна считался обителью злых духов. И хоть до тех гор было самое малое два дня пути, жители Норгарда опасались закатного берега.
Даже несмотря на то, что там уже стояли три больших усадьбы и с дюжину мелких дворов.
Лодку схоронили в кустах, и Хлини повёл отряд на запад, забирая к югу, подальше от тех самых дворов. Миновали озеро, сосновый бор, и круто повернули на север. Почва шла вверх по склону, стала твёрже, и всё чаще стали попадаться глыбы — самые маленькие размером с овцу, большие — с целый дом. И вот хирд Хлини Флоссона достиг трех стоячих камней, меж которых булькал источник.
А из-за горы на востоке уже шагали враги.
Ватага Нарви сына Гисли, иначе — Вестбардаманы, Люди с Западного Берега, были детьми тех, кто отстроился там. Им разрешали плавать в Норгард, да и в горы они ходили чаще. Потому их уважали и побаивались. И никто не мог решить, чья же банда страшнее — Нарви или Хлини.
Настал день разрешить тот спор.
Если бы они были взрослыми, то сошлись бы в честной драке, стенка на стенку, с кулаками. Или в нечестной — с палками, камнями, цепями, свинчатками. Но тогда пришлось бы объяснять родителям, откуда у них синяки, разбитые носы и поломанные кости. А этого хотелось бы избежать — не в последнюю очередь в силу гордости и жажды независимости.
— Все знаете, где находится Кречетовая Круча? — без предисловий спросил Нарви Гисласон.
— Лучше иных, — отвечал Эйольф Длинный Нос.
— Помолчи, я говорю со старшим, — надменно бросил Нарви.
— У нас нет старших, — с вызовом шагнул вперед Хлини, и Нарви на миг стушевался, — все равны. Не то, что у тех, кому безмолвные рабы милее побратимов!