— Да, ты будешь первым из нашей ребятни, кто увидит Медноголового!
Медноголовый, как Борин знал из легенды, был драконом. Но он не вылупился из яйца, как прочие, нет. Его сделали дверги. Угрюмые багроволикие сварфы выковали его члены в подземном огне, ратаны дали ему глаза, сольфы собрали его воедино, а рёммы произнесли его Имя, и это было великое дело. Медноголовый жил в глубоких подземельях, что соединяют весь мир. Дверги родились в Подземелье, и они знают его тайные пути. А Медноголовый помогает им преодолевать многие мили быстро. Когда-то дверги сделали много таких, как Медноголовый, и заставили их воевать с настоящими драконами. И все дети Медноголового погибли в той войне. Поэтому Медноголовый уже не так стремится помогать двергам. Род Хёльтурунгов не участвовал в той войне. И потому рукотворный дракон готов был их принять…
…Они выросли внезапно. Длинные и широкие, двумя чёрными рядами взметнулись к небу, грозя проколоть его. Змеиные Зубы, Драккетар. Идти через тот перевал даже летом многие считали безумием, не говоря уже о зиме, когда Зубы сверкают коварным льдом. Даже орлы не летают над теми перевалами.
Борин застыл, запрокинув голову. Он был поражён. Он вдруг стал крохотным, ничтожным, беспомощным…
— А тут мы тоже… пешком?
— Мне думается, что если бы Туннар Отец Камней дал бы нам крылья, то нам не составило бы труда перелететь горы, — проворчал Тор. — Однако каждому суждено своё. Впрочем, я ранее тут ходил, и могу сказать, что они куда ниже, чем кажутся, эти Зубы Дракона.
Борин недоверчиво покачал головой. Чёрные клыки бросали на них тень. И коль такова тень, то каковы же горы?..
Старик вздохнул:
— А ведомо ли тебе, внук мой Борин, отчего зовут меня Тысячелетним Тором? Недавно я праздновал свой тысячный день рождения. Я не столь крепок, как в юности. Ты, внук мой, наоборот, молод, здоров и полон сил. Потому не похоже, что тебе будет трудно исполнить мою просьбу. Это сущий пустяк. Перенеси меня через горы.
Борин сперва подумал, что ослышался, и хотел переспросить. Потом взглянул в глаза дедушки. Дедушка не шутил. Он ждал ответа. Малец промямлил:
— Тут бы себя перенести…
— Стало быть, — пожал плечами Тор, — сегодня вернёмся обратно.
Борин слышал, как смеется Драккетар за его спиной, как заливается холодным смехом, насмехаясь над путниками. Стыд палил огнём. И Борин ещё сильнее чувствовал себя маленьким, слабым и ничтожным.
* * *Одним богам ведомо, отчего на следующий день всё повторилось. И ветер хохотал в проклятых горах.
* * *— Ах ты обманщик, — дверь комнаты скрипнула, в проёме показалась Эвьон.
Борин отложил книгу и уныло посмотрел на девчушку.
— Ничего я не обманщик, — проворчал он.
— Обманщик, — возразила Эвьон, — или просто выдумщик. Ну признайся, что Старик просто не хочет брать тебя с собой!
— Как знать, может и не хочет, — пожал плечами Борин, — только зачем тогда тянет меня в горы? Когда мы подходим к Драккетару, он не отсылает меня обратно, Эвьон-разумница. А я не стою и не хнычу — возьми, мол, я тебе пригожусь… А коли ты мне не веришь, так иди отсюда по-хорошему. У меня поднимется рука поколотить девчонку.
Эвьон, напротив, вошла и, оглянувшись, притворила дверь. Подошла к Борину. Очень близко. И заглянула ему прямо в глаза.
— Что же происходит там? — тихо спросила она.
Борин удивленно на неё посмотрел. Её глаза сияли таким же светом, что и у него самого. Мерцание тайны, и любопытства, и яркой звезды, что ведёт за небокрай. Она ему верила, ей действительно было не всё равно.
А больше посоветоваться не с кем.
Борин больше не смог сдерживать клокочущую купель чувств.
— Дедушка говорит: перенеси меня через горы, — произнес он, и Эвьон отшатнулась, ибо тень застила взор Борина, а голос был холодным шёпотом горных духов. — И что мне с этим делать? Что?! Не брать же, в самом деле, на закорки?..
Эвьон молчала. Никто не мог понять Тора Хрофтасона из чужих, а уж ей-то, сопливой дочке дворецкого, не стоило и в глаза ему смотреть. Однако взор её мерцал всё так же, а на лице рождалась хитрая улыбка.
— Кажется, я знаю, как нам быть. Кто знает Старика дольше нас?..
"Нам", "нас". Борин невольно улыбнулся.
А потом они одновременно воскликнули:
— Бабушка Фрейя!
И рассмеялись.
А затем тихо выскользнули во мрак переходов Фьярхольма и поспешили сквозь вечернюю синь к ответам на загадку, что загадал им Тысячелетний Тор.
* * *— Что происходит, супруг мой? — спросила Фрейя вечером второго дня. — Отчего вы возвращаетесь? Смолоду тебе было не страшно злое колдовство Драккетара.