— Дело не в колдовстве, — проворчал Тор. — У меня мало охоты о том говорить.
— И все же, что ты задумал? — не сдавалась Фрейя. — Не дело — испытывать Судьбу!
— Кому не дело, — раздраженно бросил Тор, — тот пусть дома сидит за мамкиными юбками. Кто боится испытывать Судьбу — тот никогда не узнает, на что он годен.
Потом он отвернулся к стенке и захрапел.
А Фрейя из рода Бёльторда лежала рядом и думала, что плохо знает своего мужа. И что её муж — воистину Тысячелетний. Он совсем из другого времени, совсем из другого мира, чем те, кто живёт ныне. Тор был из того мира, где детей отсылают в горы, чтобы они закалялись, проверяли себя, подвергались опасности и умирали. Чтобы выживали не все. А те, кто вернулся, были героями с каменными взорами и волчьими сердцами.
Героями, что способны перенести дряхлого предка через горы.
И поняла Фрейя, что Тор Хрофтасон, великий мастер и любящий дед, покорится решению гор. Даже если оно будет противно его воле.
* * *Они наткнулись друг на друга в Большом зале. Фрейя со свечой и дети, что шли без света: ибо свет источали их молодые глаза. Прежде чем Борин открыл рот, Фрейя жестом повелела ему молчать.
— Я не имею права вмешиваться, — сухо сказал она, — так что на многое не рассчитывайте. Я не должна быть здесь сейчас. И вы — не должны.
Борин кивнул. И сказал:
— Дедушка хочет, чтобы я перенёс его через горы.
— Не похоже, что тебе это не под силу, — усмехнулась старушка. И, видя замешательство внука, добавила, — коль скоро ты достоин своего великого деда, должен сделать ему подарок.
— У вас же всё есть! — вмешалась Эвьон.
— Только у мёртвых всё есть, — зловеще сказала Фрейя. — Подумайте, дети достойных родителей. Вам пора бы уже задумываться над этим. Что есть величайшее сокровище народа Двергар? Это и будет достойным даром.
Сказав так, Фрейя задула свечу — и растворилась во мраке.
А дети стояли, совсем запутавшиеся и ошёломленные.
— Величайшее сокровище… — пробормотал Борин. — Золото, серебро, самоцветы… Гм… Подземное железо кобольдов… Медноголовый…
— Вряд ли, — пожала плечами Эвьон. — В тех горах ничего такого нет.
— Тогда что? Наш народ хорошо обустраивает шахты, куёт металлы, роет подземные ходы, строит дома…
— А может… я тут подумала… — нерешительно начала Эвьон, потом осеклась.
— Что?
— Нет, ничего. Глупость…
— Да ладно, Эвьон, не будь девчонкой. Скажи, прошу!
— У нас выходит так, что какое-то племя хорошо владеет своим ремеслом: гормы — строят, сольфы — мастерят, гламмы — ходят по морю, сварфы — куют сталь… так?
— Ну. Каждому суждено своё, — убежденно кивнул Борин.
— Но есть же еще одно племя, рёммы.
Борин улыбнулся во тьме. И взял Эвьон за руку.
— Хоть и девчонка, а соображаешь — мальчишкам на зависть!
Только ночь знала, как покраснела дочь Ойна-дворецкого.
* * *Племя рёммов названо по имени Рёммара-Странника, что много путешествовал по Эльдинору, а в конце жизни осел в долине и записал "Круг Земной", и после него многие учёные люди стали называть так свои книги. Рёммы — странный народ, не похожий на прочие племена Двергар. Они редко сидят на одном месте, да и там не работают, а пасут скот, что у двергов не считается за работу. Но в основном рёммы странствуют. Бродяжничают, по-простому. Они не воруют и не просят милостыню, не торгуют и не убивают. Они — поют, играют и рассказывают. Дар их рода — Слово. Рёммы — великие сказители, сказочники, скальды. Немало встречается среди них прорицателей, колдунов и шаманов, знающих все руны и их сочетания, да и просто — мудрых людей. Прочие дверги их не слишком любят. Однако, иногда весьма им рады…
* * *— Так что же, — спросил Тор, когда путники в третий раз достигли Зубов, — ты перенесёшь меня через горы?
— Может, да, — отвечал Борин, — а может, и нет. Это зависит не от меня. А слышал ли ты сагу о кольце?
— Кажется, да, — Тор почесал в затылке, — однако почти её забыл.
— Тогда пойдем, а я по пути расскажу, ибо это хорошая старая сага.
— Что же, тогда я послушаю.
И они начали восхождение к тёмным вершинам. Дед и внук, мастер и ученик, суровый старец и беззубый волчонок. Они шагали по нехоженым узким тропам, всё выше, всё дальше от мира смертных.
Борин отверз словосокровищницу — и зазвучали слова старого сказания. Горы слушали скальда вначале с удивлением, затем — с ненавистью, а затем — с ужасом. Впервые за много лет горы сами боялись, не в силах испугать путников.
И, повинуясь воле проклятых гор, тени стали темнее, гуще. Холодный ветер сорвался с вершин чёрным коршуном и устремился вниз, сметая пыль, засыпая путь. Ветер выл и клекотал, и эхо разносило его клич на много лиг окрест, и пещеры отвечали неясным гулом. Древние силы перевала пришли в движение, чтобы запутать и погубить странников.