— Нет нужды, сестрёнка. Кубок наш, а свидетели ни к чему.
Но и Тидрек, и его идол остались живы.
— Я пойду, — Аллиэ шатало от усталости, но в глазах мерцал боевой задор, — надо догнать его — и уничтожить. Я сожгу его! Огня хватит!
— Уверена? — озабоченно спросил Дейрах. — Отдыхай, я сам…
— Нет! — крикнула раненой птицей. — Нет, Дейрах, это моё дело. Только моё. Это мой огонь… и яд — тоже мой. Я начала, и нечего меня жалеть, братец…
* * *Ночь была скверной, а рассвет не принес облегчения.
Тидрек проспал. Серое утро давало мало света в хвэрн, в комнате царил полумрак. Тревога наползла на сердце ледником. Мучила жажда. Воды с вечера не набрал, выхлебал остатки мёда, по вкусу схожего, верно, с мочой сладкоежки. Борода взялась такими колтунами, что пришлось отрезать куски. "Успею к цирюльнику? Наверняка нет, лучше потом, Гельмир и так снова будет орать…"
Не будет.
Там, в нише, где был ясеневый идол, — пустота.
Там, в артели, где был ингмастер, — пустота.
Твоя пустота, мастер. Пустота слепых глаз, пустота рабского сердца.
И нет больше волшебной маски, чтобы скрыться. Что скажет Ласточка?
Тидрек стоял перед зеркалом. Несвежая сорочка, мятый кафтан, борода клочьями. Бритва в руках. Видок ещё тот.
Он отложил бритву. Он совсем забыл, что Тиримо должна приехать завтра. А маски нет.
"Будь ты проклят, Хильдарсон, — корявая улыбка рассекла руины лица, — мать повелела тебе брать жену из сольфов, ты поклялся, сломал клятву — жри теперь, ничтожество. Мастер, ха… Гельмир велик, и будет жить в песнях, а ты разбил пополам своё сердце, и умрёшь в своих дурацких стенах. И так тебе и надо".
Он опаздывал. Он всегда опаздывал.
Цеховая куртка еще никогда не жала так сильно.
* * *— Где Гельмир?
— А то ты не знаешь, — Фрор зло посмотрел в глаза Тидреку, от него несло перегаром. — Отправили в Равендаль. Счастливчик…
Равендаль был особым поселением целителей в землях Народа Холмов. Там пользовали большинство известных недугов. Кого-то лечили за большие деньги, а кого-то — просто так, из милосердия. Тидрек не верил, что лекари Равендаля вернут Гельмиру разум и дар. Это и радовало, и печалило.
Фрор Фаинсон был мрачен, как грозовая туча над перевалом. Скорбел ли он о Златобородом? Или — о своей службе? Ведь новый ингмастер может и выгнать боевитого вирфа…
— Тебя уже ждут.
В артельном хвэрне было пусто. Подмастерьев и учеников отпустили. Никто не работал. Мастера без дела уселись в Гельмировой нише. Тускло блестела Черная Чаша на алтаре, и глаза каменных предков осуждающе смотрели на Тидрека.
Муж женовидный,
Сейд совершая,
Бил в большой бубен,
Шаманил на Эрлингсе.
Пляски плясал,
Колдовством занимался.
То не пристало
Делать мужчине
Славного рода
Двергов-умельцев!
Род чародеев
От Чёрной Главы;
Род прорицателей,
Женщин-колдуний
Многождымудрых
К Вёльве восходит.
Род колдунов,
Пожирателей вранов,
Мёртвых водителей
К Хелле восходит.
Всех я исчислил,
Кому надлежит
Сейд совершать,
Руны заклясть.
То была одна из песней Дарина, священных песней народа Двергар. Предки винили Тидрека — за сейд, за жизнь и боль ясеневого Гельмира, за безумие Гельмира настоящего, за любовь к фальшивой чужачке, за маску, за сломанную клятву матери… Но — не за спасение Дейраха, нет.
"Делай что должен; что должно — свершится".
" — Я не знаю, что должно. Я не знаю, куда меня ведут. Мастер?.."
Глаза предков убивали, размазывали по гладкому каменному полу. Хотелось бежать прочь, на воздух, к ветру и свету. Туда, где вокруг Хрингхольма изгибается Туннсольстрет, Дорога Тысячи Солнц. Тысяча громадных золотых щитов сверкает над миром, словно врата Палат Пращуров, куда Тидреку отныне вход заказан…
— Ты предал себя.
— Что?..
— Говорю — сватался к троллихе этой ночью? — усмехнулся молодой Сёльви Гьюкисон. — Нет? А что такой помятый?
"Оке должен быть на твоем месте, — чуть не сказал Тидрек. — А ты — на его". Но он знал, что Оке и Сёльви стали каждый на свой путь. Потому лишь буркнул:
— Смотри — завтра твоих сестёр пойду сватать. Хотя — уж лучше троллиху…
— Накаркали, — досадливо плюнул Хальгерд. — Похоже, вот и наш форг…
В прихожей стояла, мило улыбаясь, Аллиэ О'Кирелл.
Глядя на неё, Тидрек порадовался, что не только у него была тяжёлая ночь.
* * *Форг — это судья, которого назначает сам конунг. Когда неожиданно уходит старший мастер, цех, братство или гильдия сходится на сма-тинг, чтобы выбрать нового. Форг проводит обряд и следит за соблюдением законов. Ибо "законом страна держится, беззаконием — разрушается", как говорили в древности.