57 Согласно Роберту из Или, этого саксонского менестреля звали Сивард (Excepta ex Roberti Elgensis Vita Kanuti ducis auctore Velleio, p. 10, not. 10; см. также в изд. Лангебека в SRD, IV, р. 260, not. g). С другой стороны, согласно «Житию герцога Канута», предупредить Кнуда пытался не менестрель, а некий мальчик, который трижды пропел ему о готовящейся западне (Vita Kanuti ducis altera, p. 15).
58 ЭК: вопрос наличия у Кнуда оружия был важен для того, чтобы классифицировать его гибель. Если он был без оружия и без прочей защиты, было гораздо больше возможностей расценить её как мученичество; ср. в «Житии Канута», где утверждает, что он пришёл на встречу с Магнусом без оружия и в сопровождении всего лишь одного слуги (Vita Kanuti ducis altera, p. 16). Вариант, предложенный Саксоном, вероятно, всё же ближе к истине; во всяком случае, его слова подтверждаются Гельмольдом (I, 50), согласно которому и Кнуда, и Магнуса во время их встречи сопровождало по 4 человека.
59 Двусмысленное выражение, которое в зависимости от той или иной интерпретации можно отнести к различным эпизодам германского эпоса:
1) в переводе ‘коварство Гримильды в отношении братьев’ соотносится с известным по «Саге о Вёльсунгах» (гл. 30) поступком королевы Гримхильд, поднёсшей Сигурду «коварную брагу», в результате чего её сыновья Гуннар и Хогни должны были начать губительную для всех вражду с Сигурдом;
2) в переводе ‘обман Гримильдой [своих] братьев’ — с известным по «Песни о Нибелунгах» (ав. 23) приглашением Кримхильды, которое она послала своим братьям Гунтеру, Герноту и Гизельхеру, намереваясь отомстить им за гибель своего мужа.
— Более предпочтительным кажется второй вариант; во всяком случае, в пользу него свидетельствует происхождение исполнителя песни.
60 Согласно «Житию герцога Канута» и ЗХ: «от левого уха до правого глаза», после чего: «прибежавший Хенрик Скателар пронзил копьём тело невинного копьём, а затем и другие участники этого злодеяния вонзили свои копья ему в бока» (Vita Kanuti ducis altera, p. 16; Vetus Chronica Sialandie, p. 33).
61 Рассказывая о гибели Кнуда Лаварда, Саксон следует главным образом «Житию Канута». Несколько иначе об этом сообщается в других источниках:
— у Гельмольда (I, 50): «Кнут явился в назначенное место, как было условлено, в сопровождении только четырех мужей. В сопровождении стольких же человек пришел и Магнус. После того как двоюродные братья обнялись и крепко поцеловались, они уселись вместе, чтобы обсудить дела. И тут выскочили из своих тайных убежищ сидевшие в засаде люди, напали на Кнута и убили его и, разделив тело его на части, с ликованием изливали на покойника свою жестокость»;
— в СоК: «Когда пришёл день, когда пир должен был кончаться, герцог сказал, что он хочет уже собираться в дорогу. В этот день пир был в самом разгаре, и люди герцога были очень пьяны. Тогда Магнус молвил герцогу: “Господин, — сказал он, — вам всё же дарят меньше подарков, чем вы того заслуживаете, но я хочу вас поцеловать; я подарю вам сорок рыцарей в полном облачении, а говорят, что один рыцарь тратит 8 марок золота на своё облачение”. Герцог поблагодарил Магнуса за подарок и сказал, что этот дар хорош и щедр. Вот прошёл день, и войско рыцарей, которое Магнус должен был подарить герцогу, не явилось, потому что его нигде и не собирали. Тогда герцог сказал: “Родич Магнус, мы сейчас поскачем вперёд и подождём это войско там, где вы сочтёте пригодным”. Магнус ответил: “Сделаем так — я поскачу вперёд вместе с вами, родич, и расстанусь с вами не раньше, чем исполнится то, что я обещал вам”. “Да, господин, — сказал герцог, — всё, что вы задумали, исполнится, иметь же вас в качестве спутника — всегда честь для нас”. Затем Кнут Лавард поцеловал конунга Николая, своего родича, и других людей, которые ему нравились. После этого они сели на своих коней и поскакали прочь. Они скакали по какому-то лесу и пришли на одну поляну; тогда Магнус попросил их спешиться и подождать рыцарей и сказал, что ожидает, что те вскоре понадобятся. Все так и поступили, слезли с лошадей и уселись на подяне, и многие сразу заснули, спешившись, потому что днём они много пили. Кнут Лавард сел на бревно, а Магнус, его родич, возле него, и Магнус был в тёмно-синем плаще. Затем они увидели, как из леса, в котором они были, выбежал человек, и когда он пришёл на поляну, где они сидели, то сбросил с себя плащ, в который был одет, и оторвал один рукав; не заговорив с ними, он убежал обратно в лес. Герцог спросил: “Родич Магнус, как ты считаешь, что это было? Похоже, это какой-то знак”. “Я не знаю, господин, — сказал Магнус. — Я полагаю, здесь ничего важного; или ты думаешь, что здесь сокрыта какая-то иная причина?”. Герцог ответил: “Подозреваю, что это был шпион каких-то людей, которые вблизи от нас, наверное, к нам в лесу идёт войско”. “Это не так, родич, — сказал Магнус, — ведь тебя все так любят, что никто не захочет причинить тебе вред”. Тогда герцог положил руку Магнусу на плечо и спросил: “Почему ты повёл меня по этой дороге, родич, а сам надел доспехи?» Магнус ответил: «Потому что меня любят не так, как вас, родич!”. В то время, когда они беседовали, в лесу со всех сторон от них заиграли трубы, и после этого к ним из леса помчались люди; это войско вёл человек, которого звали Хейнрек Хромой; он был сыном Свейна, сына конунга Свейна сына Ульва, по родству на одну ступень дальше, чем двоюродный брат Кнута Лаварда; но всё же то были замыслы отца с сыном, конунга Николая и Магнуса. Когда же герцог увидел, что из леса к ним бросилось войско, и понял, что это враги, то молвил: “Что же теперь, родич Магнус? Не ты ли руководишь этим множеством людей?”. Магнус повернулся к нему и сказал: “Тебя не касается, кто ими руководит; сейчас с тобой будет покончено”. Тут он присоединился к войску Хейнрека Хромого. Герцог сказал: “Да простит тебя бог, родич, если ты зайдёшь в этом слишком далеко! И я тебя прощаю”. Магнус и Хейнрек Хромой безжалостно напали на Кнута Лаварда, а герцог и его люди стали защищаться; там началась жестокая битва, и силы были очень неравны, потому что было много на одного; также они были и не готовы, потому что в тот день они не ожидали ни опасности, ни враждебности; также многие были так мертвецки пьяны, что не пробудились, пока на них не обрушились копья или не пронзили тех, кто уснул. Там Кнут Лавард пал, и большинство людей рассказывают, что Хейнрек Хромой поднял на него оружие и причинил ему смерть. Там также пали почти все люди герцога, и всё же, прежде чем умереть, сам он успел помолиться, что было для него наибольшим спасением. Среди воинов Магнуса и Хейнрека погибло немного или вовсе никого» (Knytlíngasaga, 92).