Томно-любовную песню, поведавшую о страсти...Над пастухом посмеялась дева зло и сказала:"Словно песнь для Пафийки Пан распевает прекрасный -Часто он страсть прославлял - но не стал возлюбленным Эхо!Сколько же Дафнис старался! Но только чем больше он тщился,Тем быстрее бежала дева к отрогам укромным,320 [310]Бегством спасаясь от песен подпаска... И сколько старалсяФеб в своих песнопеньях - да с Дафной не преуспел он!"Бурную пику, молвив, она пастуху показала.Он же, сладким томленьем охваченный страсти любовной,Не разумел, сколь жестока была сия амазонка,И перед гибелью скорой молвил снова, стеная:"Умоляю: метни же милый свой дрот белоснежнойДланью, убей - наслажденьем мне будет погибель! Нет страхаНи пред мечом, ни пред дротом твоим, о бегущая страсти!Пусть поскорее приходит погибель, неся мне свободу330 [320]От всеязвящего жала Эроса, жгущего сердце!Смерть! Умереть я желаю! Ах, если б стрелою своею,Лучница, вслед за Кипридой и ты бы меня уязвила,Ради Пафийки молю я не в горло лезвием метить,Дрот погрузи мне в сердце, где спрятались жала эротов!Нет же... пусть будет горло! Не поражай меня в сердце!В новой ране нет нужды! Если тебе так приятно,Пусть другое оружье будет: земля меня примет,Раненного огнем, низвергнутого железом!340 [329]Жалкого сразу прикончи! Стрел не жалей с тетивою!Сладостно и железо, коль ты его тронула дланью!Сам я себя вместо цели подставил, взором любовнымСветлую длань озираю, наложенную на стрелы,Сладостную тетиву натянувшую до отказа,Что до розовой груди правой легонько коснулась!Гибну по собственной воле, жалкая Эроса жертва!Не защищаюсь от смерти, облака стрел не боюся,Только и вижу, как снеги белые нежные рукиВожделенные мною стрелы и лук ухватили!350 [339]Что ж, мечи из колчана в сердце мне все свои дроты,Смертоносные жала в меня посылай, ибо горшеРанят стрелы иные острием огнежальным!Если убьешь из лука, зачаровавшего сердце,Дева, кострам погребальным не вверяй моей плоти,Ибо я не желаю иного огня! Только, дева,Скрой под сладостным прахом собственною рукоюТело, подай же милость последнюю, дабы сказали:"Сжалилась дева над павшим от длани ее!‟ Над могилойНе клади ни авлоса, ни сладкозвучной пектиды;360 [349]Посоха пастуха, сего знака занятья, не надо!Но возложи над гробницей только свой дрот смертоносный,Дрот, что кровью моею окровавлен злосчастной!Дай мне последнюю милость такую, и над могилойНабросай ты нарциссов (знак жертвы страсти любовной)Или крокусов милых, иль Милакс цветов полюбовных,Или весенних цветов - быстротечных брось анемонов,Возвестивших бы краткость жизни моей и цветенья!Если ты рождена не морем жестоким иль камнем,Слезы пролей скупые, чтоб их необильной росою370 [359]Увлажнилась поверхность ланит румяных и милых;Собственною рукою выведи киноварь буквиц:"Химнос пастух упокоен тут, отказавши от ложа,Никайя дева убила его и сама схоронила‟".Рек он - и в то же мгновенье Никайя рассвирепела -Крышку срывает с колчана, полного стрел смертоносных, И пернатую точно в цель направляет, согнувши Рог округленный лука с тугою на нем тетивою! Стрелка летит, точно ветер, прямо пастырю в горло - Он же еще говорил! - и пернатая неумолимо380 [369]Преградила, вонзившись, лившейся речи дорогу! Не неоплакан был мертвый юноша - проклиная Никайю-мужеубийцу, горные нимфы стенали, Разливаясь слезами по Химносу, в пенном жилище Плакала дочь Риндакида, что без плесниц над водою Странствовала, наяды плакали, в близком Сипиле Камень Ниобы слезами полнился преизобильно; Некая нимфа-юница, не знавшая брачных эротов, Буколи́она ложа еще не спознавшая дева,390 [378]Абарбаре́йя-наяда убивицу часто бранила, Горестный вопль поднимая; не менее, чем Гелиады Над Фаэтоновой смертью, слез они горьких излили! В неукротимое сердце девы-убийцы взглянувши, Лук свой забросил Эрос и в честь пастуха дал клятву, Противоборную деву бросить на грудь Дионису! Даже бесслезная древле, воссевшая в львиной повозке, Рейя Диндимйда, владычица, матерь Зевеса, Плакала над пастухом; погибель Химноса злую Эхо оплакала, дева, враждебная свадебным узам!400 [388]Голосили дубравы: "В чем же пастух провинился?" Ах, да осудят тебя Киферейя и Артемида! Видит все Адрастейя: видит и деву-убийцу, Видит Адрастейя и плоть, умерщвленную медью, И показавши на тело усопшего Кипрогенейе, Эроса проклинает. И в густолистной чащобе Бык по Химносу плачет, скорбит и слезами исходит! Застенала телица, и яловица стенает Над пастухом убитым, и мнится, все возопили: "Умер красавец-пастырь - красавица погубила,410 [398]Столь желавшего девы дева убила, наградой Вместо любви - погибель, кровью его обагрила, Дева оружья железо, угаснул пламень эротов! Умер красавец-пастырь - красавица погубила, Нимф она в горе повергла, отрогам и долам не вняла, Ах, не услышала вяза, глуха и к сосне осталась, Что говорила: "Стрел не мечи, пастуха не повергни!‟ Химноса волки жалели, свирепые звери медведи, Слезы у львов из очей лилися, внушающих ужас! Умер красавец-пастырь - красавица погубила!420 [408]Горных пастбищ ищите других, о быки и телицы, Гостеприимства отрогов других - любовь погубилаПастыря дланию девы! Куда же путь мне направить? В чащу какую? Прощайте, луга, прощайте, долины! Умер красавец-пастырь - красавица погубила! Горы и долы, прощайте! Прощайте, ключи и истоки! Гамадриады, наяды - прощайте!" Пан козлоногий С Фебом заплакали горько: "Авлос да погибнет навеки! Где Немесида с Кипридой? Эрос, оставь свои стрелы! Пенье оставь, Сиринга! Погиб сладкогласый пастырь!"430 [418]Кровь злосчастного, жертвы невинной, родимой, милой Феб показал сестре - и взрыдала сама Артемида, Химноса участь жалея, над страстью жалкого плача!