Песнь XVIII
В восемнадцатой песне Стa'фил приходит и Бо́трис,
И приглашают на праздник сына Тионы, скитальца.
Тысячеустая Слава пернатая вдаль полетела,
Миновала в полете ряд городов ассирийских,
Имя провозглашая лозоносного Вакха,
Славя с индами битву и зрелость гро́здей блестящих.
Стафил, слыша о ратях сатиров безоружных,
Празднествах виноградных, священных бденьях Лиэя,
Вакха видеть пылает. Ботриса отпрыска нудит
Ассирийский владыка на быстрой как ветер повозке
Устремиться навстречу виноградному Вакху.
Бога узрел он тотчас в колеснице среброколесной,
10 [11]
Леопардом и львом влекомою, с упряжью яркой.
И нестриженный Ботрис родительскую повозку
Сдерживает. Вот Стафил-владыка на землю спустился,
Видя, что леопарды не движутся Диониса.
Только стопою коснулся земли, как пал на колена
И умоляющей дланью ветвь масличную тянет...
Милостей Диониса молит он словом медовым:
"Ради родителя Дия тебя, Дионис, умоляю
И богородной Семелы - нашего дома не презри!
Ведаю я, отца твоего принимал и Лик&он
20 [21]
Со Блаженными вместе, что сына на части разрезал
Никтима, подал его ни о чем не знавшему гостю...
Со всемогущим Дием потом разделил он и пищу
На земле аркадийской! И на вершинах Сипила
Та́нтал, как говорят, предложил ему гостеприимство,
Сына изрезав в куски, богам подавал он то яство!
Пелопа же лопатку (ее Део проглотила)
Заменивши на кость слоновую с дивным искусством,
Юноше, жертве несчастной, снова вставляет Кронион,
Разъединенные члены тела приставив друг к другу!
30 [31]
Что поминать, Дионис, Лика́она-детоубийцу,
Гостеприимца Блаженных, и Та́нтала-воздухознатца,
Хитроумного вора нектарических кубков,
Мужа, врага амвроси́и и нектара, называя?
Макелло́ принимала и Зевса, и Аполлона,
И когда всех флегийцев из самой пучины глубокой
Вместе с островом вырвал трезубцем бог Эносихтон,
Пощадил он и матерь, и дочерь - не гневался боле!
Ты же, обликом схожий с родителем Гостеприимцем,
Хоть бы на день единый, взойди в жилище просящих,
40 [41]
Окажи нам обоим, и мне, и Ботрису, милость!"
Так говорил, убеждая... Взошедши в свою колесницу,
Осчастливил он дом свой, увлек с собой Диониса!
Ловкий Ботрис вздымает бич над упряжкой блестящий,
На дороге, кружащей среди пустынного Тавра,
Отчим возком управляет и провожает Лиэя
По земле ассирийской. Перебирая искусно
Вожжи яркозлатые мигдонийской повозки,
Бромия бога возничий, Ма́рон, возчик преловкий,
Взмахивал неутомимо бичом, что зверей укрощает,
Леопардов повозки стремительной погоняя.
50 [52]
Сатиры будто в дозоре, приплясывают перед ними,
Окружая толпою мчащего в горы Лиэя.
По сторонам мелькают вакханки в венках виноградных,
Легкой стопою минуя неровности горной дороги,
Переступая проворно скалистые склоны и щели,
Плещут они в ладони, перебирают стопами,
И скрывают усталость, одолевая ущелья
В легком безумье! А паны цокают звонко о камни -
Пляшут мохнатые ноги на гребнях всхолмий высоких,
Скачут через вершины - и следа не остается!
60 [62]
Вот, наконец, пред толпою и царский дворец показался,