Песнь XX
В песне двадцатой пою секиру Ликурга-убийцы,
В рыбообильные глуби он бога загнал Диониса!
Кончился пир. С благотирсным сатиры Дионисом
В Ботриса дом богатый на ночлег удалились.
К пиру также явились Хоры, что любят гроздовье:
И загудели тимпаны, и зазвучала сиринга
Звонкоголосою песнью... Кравчие же притомились,
Чашу за чашею винной нося допоздна пировавшим...
Только гости все больше вина подавать просили
Слуг и пили все больше. Вот закружилась вакханка,
Пляски буйной подруга чистая, и над перстами
Закрутились кимвалы и волосы взвились по ветру...
10 [11]
Вот призывает супругу Стафила бог виноградный,
Пепел и грязь отирает, пеплос дает ей пурпурный.
Пифоса омывает бородку и тело от грязи
И в хитон облачает новый и белоснежный.
Бросив траурный пеплос, испачканный прахом и пеплом,
Более не отирает слез по ланитам текущих
Ботрис, от скорби не стонет, утешенный Дионисом,
Сундуки открывает и там любуется блеском
Одеяний, каменьем усыпанных преизобильно.
Он родителя Стафила царственный плащ выбирает,
20 [21]
Выкрашенный пурпурной краской из раковин моря,
И в застолье идет, где пируют гости с Лиэем.
Вот над пиром веселым восходит звезда-вечерница,
Свет рассыпая, пригодный для освещения плясок!
Вот одни за другими расходятся гости в покои,
Дабы дары сновидений вкушать на постеленных ложах.
И близ Марона Пифос улегся на ложе едином,
Благоуханный нектар всю ночь извергает дыханьем,
Целую ночь друг друга они вином опьяняли
Равно... А Эвпетала, кормилица бога Лиэя,
30 [31]
Светоч один запалила для Ботриса и для Лиэя,
Сдвоенное застелила пурпурное ложе обоим.
А в соседнем покое, от сатиров с Вакхом подале,
Постелили рабыни ложе златое царице.
Вакху во сне явилась Эрис, кормилица Распри,
На колеснице стояла, львами влекомой, богиня,
Приняв обличие Рейи, любящей рокот трещоток;
Фобос правил возничий призрачной этой повозкой,
Был он и ликом, и телом подобьем Аттиса мнимым -
Мужествен, но и с телом округлоизнеженным тоже,
40 [41]
Голосом звонким, высоким гнал он упряжку Кибелы.
Вот у спящего Вакха встала она в изголовье,
В яростном гневе Эрис, и бога к войне призывала:
"Спишь, Дионис, о потомок бога, Дериадея
Вызвал на смертную битву, а сам предался веселью!
Мачеха, пыл твой завидев воинственный, надсмехалась,
Гера язвила при виде вождя сих пляшущих ратей!
Стыдно мне перед очи Кронида явиться иль Геры,
Ах, позор пред богами - ведь Рейи ты недостоин!
Срам мне! Губитель Титанов, родителя щитоносец,
Бог Арей в поднебесье шествует, выю подъемля,
Гордо щитом потрясает, забрызганный кровью привычной!
50 [53]
Боле того, и твоя сестра по родителю-богу,
Самородившееся безматернее чадо отцово,
Шлемоносица дева Паллада - где ж мне сокрыться? -