Деяния Диониса

Арабийских их уничтожит, жаркий и быстрый!
Что ж до могучей служанки пляшущего Диониса,
Пусть сия Бассарида новой работой займется:
После блужданий по горным склонам в домашнем наряде
Пусть посидит на задворках, пятнистую сбросив небриду,
Пусть на жернове мелет каменном мелко пшеницу!
Хватит в венки ей рядиться из лоз виноградных да листьев,
Пусть ремеслу двойному поучится эта рабыня,
Предназначена равно Палладе и Киферейе!
240 [246]
Днем при коробе с пряжей, ночью - при ложе любовном!
Пусть веретенце подержит, не Рейи-богини трещотки!
Старцы пускай силены за трапезою веселой
"Эвоэ́!" восклицают, но только не богу Лиэю
Песнь поют, а богу Арею с владыкой Ликургом!"
Молвил он, а Ирида златокрылая тут же
Улыбнулась и в воздух прянула ястребом быстрым.
Царь же Ликург за победы пророчество принял виденье,
250 [254]
Ибо узнал он в птице стремительной и быстрокрылой
Ту, что лесных голубей преследует и убивает,
Ибо и ранее видел знак такой в сновиденьях:
Лев бежал густогривый, пасть оскалив свирепо
В чаще, преследуя племя робкое ланей бегущих
Так, согласно виденью он мыслил бегущих вакханок -
На Бассарид ополчился точно на робких оленей,
Неспособных сражаться... Вестница же Ирида
По повелению Геры ищет уже Диониса.
Щиколотки препоясав пернатой плесницею крепко,
Жезл приявши во длани, Гермесом, вестником Зевса,
Меднодоспешному Вакху предстала и молвит лукаво:
260 [266]
"Брат мой, премудрого Дия дитя, ступай и без битвы
Таинства передай Ликургу-гостеприимцу,
Меч оставь, не рази друзей, наслаждайся ты миром,
Внемли смирившимся, кто же мирный люд повергает?
Кто же на брань вызывает молящих лишь о защите?
Плоть ли сокроет как небо расписанный звездное панцырь?
Спрячет ли шлем с высоким гребнем чело Диониса?
Кудрей венцом змеиным увенчивать тоже не надо!
Тирс, обагренный кровью, оставь, возьми лишь с собою
Рог с вином благовонным и жезл, твоей длани привычный,
270 [276]
Дар опьяненья другу лозы протяни ты Ликургу!
В пеплос ярко-пурпурный плоть обряди поскорее,
В пляске пойди, безоружный, и песнями воздух наполни!
Пусть отдохнут твои рати в сени густолиственной чащи,
Не устремляйся на битву с кротким и мирным владыкой,
Кудри венчая милым венком, начни восхваленье,
Радостный, оказавшись у дома честного Ликурга
Словно юный жених, а тирсы, что индов рассеют,
Прибереги для сраженья с упорным Дериадеем!
Нет, Ликург всевладычный не избегает сражений,
280 [286]
Он ведь от крови Арея, восходит к потомкам Зевеса,
В битвах жестоких являет отца Эниалия силу,
Не убоится и распри с самим Кронйоном также!"
Так убеждала богиня, а после плесницей мгновенной
В горнее лоно вступает. Лукавством Ириды плененный,
Бог Дионис свои тирсы воинственные оставляет,
Шлем с высоким гребнем снимает с кудрей волнистых,
Щит слагает как небо расписанный, и безоружный
Дланью чашу вздымает с ало-пурпурною влагой,
Остроконечный рог с питьем беспечальным, и темя
290 [296]
Виноградной лозою с плющом густолистным венчает!
Благооружное войско и рати воинственных женщин
Бросивши близ Кармела с повозкой, влекомою львами,
Странником пешим пустился в дорогу, одевшись попроще
Песню сиринга пела как в веселом застолье,
Пели двойные авлосы песню, приличную дружбе,
И, вращая во дланях роптры и клича в честь Вакха
"Эвоэ́!", Бассарида плясала пред дверью Ликурга.
Только владыка надменный услышал пляски и песни,
Шум авлосов, гудящих в ладе берекентидском,
И переливы сиринги, и кож воловьих гуденье
На барабанах огромных - вышел из дому навстречу.
300 [308]
И завидев у двери виноградного бога,
Стал над ним надсмехаться, язвить и злобно, и гнусно,
На вакханок Лиэя брань возводить да угрозы:
"Подношений не видишь разве под этою кровлей?
Так же и ты, мой милый, украсишь тирсами дом мой,
Дланями или стопами, или кровавой главою!
Сатиры тоже рогаты - чей вождь ты, Вакх роголобый? -
Вот и секирой двуострой рога вам поотрубаю!
Вот гостевой мой подарок тебе, чтобы после сказали
Смертные или боги: "О, над вратами Ликурга
Плоть Диониса прибита, изрублена на кусочки!"
Я не Беотией правлю, не Фивами я владычу,
Тут не покои Семелы, где лишь одних недоносков
Зачинают от молний жены, от громов рожая!
Тирсом колеблешь с лозою? Но я потрясаю секирой,
Бычий лоб раскрою я прямо посередине
И разобью витые рога изострые бычьи!"
Молвил, и за Диониса кормилицами погнался,