Деяния Диониса

Арабийской Нисы в пляс пустилась основа,
Ясени полегли, посыпались листья лавра
В прах и сосна лесная рухнула в горные сосны!
И, пока бури подземья, колеблющие мирозданье,
До основанья рушат жилищ столбы и подпоры,
Новое горе приходит неслыханное. В лачугах
Уединенных плетью Ме́гайры змееволосой
Возбуждены, все жены нисийские вдруг замычали,
110
Собственное потомство умерщвляя - вот матерь
Мальчика ухватила одна и подбросила в воздух,
И вперед головою летит ребенок на камни;
Вот другая терзает младенца, груди не давая,
Третья уж обагрила длани кровавым железом,
Искромсав на кусочки тельце, ставши Агавой
Яростной... Кинулись жены все на собственных деток,
Собственных новорожденных ножами режут на части...
Вот иной устрашенный бичом неистовым Пана,
Пастырь земли арабийской резне предается свирепой!
120
Так быкопасов терзает яростное безумье
Рейи, что на младенцев собственных даже ярятся
И в куски их кромсают... Разума вовсе лишились,
И не питают деток - хоронят в собственном чреве!
Но и под пястью вакханок, в объятьях зелени душной,
Связанный, царь не склоняет колена перед Лиэем,
Дланей к Дию не тянет, моля милосердной защиты,
Молнии не страшится, изрыгает угрозы
На Бассарид, и даже завидев блистанье зарницы
Над головою своею, не клонится перед Вакхом!
130
Сыпятся отовсюду удары, но и побоев
Вовсе он не боится, недругам сопротивляясь,
Только Арей защищает воина, спорит единый
С Зевсом и Посейдоном, Рейей, Землею, Нереем,
Вакхом Мукой терзаясь, кричит он гласом безумным:
"Пламя мечите! Палите лозу, огню предавайте
Вакхово это гроздовье, пепел в пену морскую
Киньте, туда, где укрылся сей Бромий глубокопучинный,
Доблести арабийской соглядатай! Богиня
Моря, сама Фетида, да примет пепел гроздовья,
140
Пусть пылание листьев зальет она пеной морскою!
О, разбейте оковы - они только морок непрочный!
Да! Лишь морок, я знаю, нереид Посейдона!
О, разбейте и бросьте в зыби меня! Я желаю
С богом Протеем сразиться! Светоч смолистый зажгите!
Выйти хочу на берег, пламенем мщенья разрушив
Влажного Меликерта, Вакхова гостеприимца!"
Так вопиял, угрожая Нерею и Дионису.
Гера пришла в Арабию и Эниалия сына
Освободила, с лозою изнемогшего в битве,
Медью Арея изострой, направила на вакханок
150 [151]
Мечного лезвия блеск божественного творенья,
И обратила в бегство кибелиных дщерей сиянье!
После она срубает железом листву Амвросии,
Что оплела все тело спеленутого Ликурга,
Успокоила после Лазурнокудрявого бога,
Зевсова родича Гера, и Рейю, богиню праматерь,
Вымолила Ликургу среди бессмертных Блаженных
Место... И арабийцы на жирных камнях алтарных
Сына Дрианта как бога чтут, но не возлияньем
160
Медовосладкого сока от сбора плодов Диониса -
Кровию, в память Ликурга, сражавшегося против Вакха!
Все это старец Хронос свершит намного позднее.
Зевс же отец, дабы смертный не повадился боле
Подражать всем поступкам неистовейшего Ликурга,
Что оспорил победу непобедимого Вакха,
Сделал сего безумца, царя, слепцом побродяжкой,
Ищущим по дорогам в неузнаваемый город
Путь, того, кто поможет страннику правильно выбрать
Направленье, что вечно пыль придорожную топчет.
170
Все в горах это было. Тем временем в эритрейском
Море Нереевы дщери в доме глубокопучинном
Лакомствами морскими потчевали Диониса.
Зависть и ревность отбросив к небесным высям Семелы,
Приободрившись, запела в честь винообильного Вакха,
Воскормительница Диониса Ино, что морскою
Стала богиней, и нектар сладостнотерпкий в кратерах
Меликерт виночерпий подал, брат Вакха молочный.
Бог продлил пребыванье в струистых подводных жилищах,
Море стало просторным домом изгнаннику в безднах!
180
Часто средь водорослей качался в Фетидином лоне
Вакх, кормилицу также, прекраснокудрую матерь,
Не устает он приветить Ино, кадмейскую деву,
Заключает в объятья нежные и Палемона,
Погодка и брата молочного... В это же время
Онемевшей стопою ступая без мысли о пляске,
Позабыв хороводы вольные, песен не помня,
В поисках Вакха блуждает растерянная Мималлона,
Следа повсюду взыскуя Лиэя, ушедшего в море;
Сатир, любящий игры (с лица его спала улыбка!),
Скорбию отягчен и горем, что столь ему новы!
190 [191]
Паны, топча копытцем чащи лесные и склоны,
Паны повсюду ищут пропавшего Диониса.
Да, и силены не пляшут: умолкнув, бросив кимвалы,
Слезно по нем тоскуют... Стонет кронийская дева,