Песнь XXII
В двадцать второй же песне - Бромий в деяньях и битвах
Айако́са деянья в водах бурных Гидаспа.
Только лишь брода достигло реки благогалечной войско
Вакха, шедшее пешим ходом, там, где в заливы
Глубокодонные воды Гидасп индийский подобно
Нилу вливал, Бассариды сразу женскую песню
Затянули в фригийском ладе в честь Вакха ночного,
Сатиров хор косматых в честь тинств им откликался -
Всюду пашни смеялись, гудели окрестные скалы,
Всюду вопили наяды, и над волною безмолвной
Нимфы плясали и пели, рождая водовороты,
Песню на лад сикелийский особый, подобный напевам
10 [11]
Что из медоточивых уст когда-то звенели
Дев Сирен пес но певчих... И вот уж трепещет вся чаща:
Мудростью наделены, авло́сом дубы загудели,
Адриады запели, средь листов затаившись,
Спрятанной среди веток нимфы послышался голос!
Белоснежным млеком окрасились струи истоков,
Бывшие влагой прозрачной; на лоне каменном русла
Заплескались наяды в млечных зыбистых волнах,
Насыщался белым млеком... Из каменной щели,
Ставшей пурпурною, брызнул сок вина молодого
20 [21]
Сладостного; по гребню, где никогда винограда
Не вырастало, сусло течет и сами собою
Меда льются потоки, что только лишь пчелы даруют -
Нет боле нужды и в сотах! Средь зарослей, скудных дотоле,
Поднимаются ветви с плодом округло пушистым,
Сам собою сочится, никем и не выжимаем,
Вдоль ветвистого древа Афины сок маслянистый!