С бассаридами сразу смешался и гамадриадыКаждому из полководцев слово на ухо промолвил,Знак подавая глазами. И повелел он бесшумно120 [121]Средь становища лесного всем облачиться в доспехи,Войску открыв злоковарство индов, засевших в засаде,Дабы они не напали на неготовые рати,Только предавшихся пиру. Повиновались ЛиэяБеспрекословно веленьям и были к битве готовыЗа молчаливым пиром, и копья поставили рядом!После трапезы быстрой все со щитами пустилисьК водам реки соседней, испить после пищи и влаги,И по чудным веленьям премудрого ДионисаНе поддавалися хмелю и сытости с дремой ночною!130 [131]Расположилось войско по бранному побережью,Сном забывшися чутким, с оружьем, готовым для битвы!Зевс же отец в это время расстроил замыслы индов -Предупредил нападенье в сумерках рокотаньемЯрым и ливнем полночным, непрестанно шумящим.Лишь светлоногая Эос мрак ночной разогнала,Утренний свет явила и алым окрасила скалы,Вышли враги из засады, где так желали сражаться,Выстроившись на открытом месте. Турей возвышалсяНад ополченьями индов, словно Тифона громада140 [141]С молнией в длани безмерной, идущего в битву свирепо.По повелениям Вакха лукавым вакхийские ратиПритворились от битвы бегущими, будто желаяСхватки жестокой избегнуть - пока все воинство индовНа равнину не выйдет, покинув дебри лесные!Тут воитель лидийский в роскошный доспех облачился,Блеском подобный лучистым доспеху ликийского Главка,Стал он подобен герою страны, где обильное златоНа пактолидских прибрежьях сокровищем блещущим льется!Вот навстречу лучистым стрелам Эос встающей150 [151]Он потрясает светлой гривой роскошного шлема,Далековидный лидийский муж, от груди́ же исходитПредгрозовое сиянье алых взблесков зерцала!Вот на шеломе героя, стоящего рядом с богом,Из Алибии воя, сподвижника Диониса,Блещет навершье - богатство отчизны, и над главоюРазливает сиянье сводчатый гребень шелома,Равное силой и блеском сиянью богини Селены.Вакх же неуязвимый войско врага устрашаетЦелое, даже не вынув меча, а копья и не тронув!160 [161]Вот он несется как ветер в первых рядах ополченья,Бурно по левым и правым флангам кружит, помаваяТирсом своим длиннотенным: земли порожденья могучей,Плющ и лоза повергают индов неисчислимых!Даже и мощный, огромный Турей не повергнул бы бога,Ни даже целое войско иль новый герой! Пред напоромБьющегося Диониса пятится ополченье!Вот воитель Эагр срезает смуглое войско,Словно ниву какую, сминая ряды пред собою,Бистонийскою пикой гривастые шлемы сбивая!170 [171]Словно поток многоводный с гор несущейся влагиНеодолимый, мчащий на ложе и камни, и глыбы,Вдруг низвергается в долы ничем не остановимый,И ни одна преграда не может сдержать продвиженьяВала, ибо одним ударом он их разбивает...Много деревьев несется и много поток вырываетС корнем сосен приморских и дальше влечет по теченью!Так он с недругом бился, так повергал он на землюОдного за другим врагов копьем ситонийским.Вот уж его окружают: строят то, что солдаты,180 [181]Сдвинувшие щиты, и сами зовут "черепахой"; Тесно копье к копью прижимается воем, а щит же Льнет ко щиту соседа, соприкасался с ними Плотно, видятся гребни, сомкнувшиеся рядами, Муж касается мужа плечом... Под быстрым копытом Конницы пыль густая воинов побелила! Кто же первый и кто же последний, коего ввергнул В морок айдесский воитель Эагр, обитавший средь пашен Бистонийских, убивший многих, достойный и песен От именитой супруги, песельницы Каллиопы?190 [191]Быстрым копьем поражает, в грудь одного, а другого Медью изострою в выю пронзает, и в ярости третий, В низ живота уязвленный, падает... Вытянув жало Пики из раны ужасной, герой увлекает с оружьем Внутренности на свет, исходящие паром кровавым! Этого ниспровергает ударом меча по запястью, Кисть кладенцом отсекая - та отлетает далёко, Брызгая кровью, и наземь падает, корчась во прахе; И отрубленной пястью воин щита не может Удержать, хоть ремни он судорожно и хватает...200 [201]Только душа отлетает на крыльях быстрого ветра, Не желая расстаться с плотью, юности полной! Пятому рассекает ударом неумолимым Острия копейного сильные мышцы предплечья, Бьет он свой щит воловий меча рукоятью тяжелой - Загудела укрепина выпукло-медная звонко... И обуянный жаждой неистовой биться и биться,