Песнь XXIV
В песне двадцать четвертой - горькие индов стенанья,
Прялка, кудель и челнок - Афродита тканью́ предаётся!
Зевс, отвращая угрозы разгневанного потомка,
Возгремел из сплетенья туч огненосным Перуном,
Успокоил он ярость безмернейшего Океана,
Остановил Диониса битвенное пыланье!
Гера же потрясла весь воздух окриком грозным,
Путь преградив Дионису, что силы истратил на пламя;
Сжалившись над изнуренным огнем своим Дионисом,
Сыну Диеву старец Гидасп, умоляя, взывает,
Слово такое извергнув из грохочущей глотки:
"Вакх, пощади же воды, что также от крови Зевеса,
10 [11]
Смилуйся над потоком столь плодоносным - от наших
Вод питается стебель твоей лозы виноградной!
Огнетворящий Вакх! Заблуждался я, это сиянье
Пламени доказало небесное происхожденье!
К детям любовь принуждала меня, ведь Дериадея
Я защищал, подъявши валы́ водяные высо́ко,
Индов ради убитых взвилися водовороты,
Ибо стыжусь показаться родителю - в море пришлося
Сбросить струи, полные крови, пролившейся в битве,
Что осквернил Посейдона потоками грязи кровавой,
20 [21]
Вот какая причина мне гневаться на Диониса!
Ради Гостеприимца, заступника всех молящих,
Сжалься ты над Гидаспом горящим, уйми же ты пламя!
Обращаются в бегство наяды - одна устремилась
Жить у истока чужого, другая стала подругой
Адриады, покинув воды для жизни в чащобах;