Если змей или аспид и могут кого-то прославить,То лишь юного Вакха, то лишь героя Лиэя,В кудрях чьих, что подобны змеям гибким, ужасным,Есть змеиный венец от рожденья дивного данный!Умолчу я о лани с рогами златыми: вот подвиг220 [224]Мужа Геракла, косулю убившего самолично!Нет, не скажу я о лани пугливой, ведь для вакханки,Рвущей оленей на части, это жалчайшее дело!Кносский подвиг Геракла не стоит вниманья. РаботаЖалкая больно свершилась: быка, что взбесился от страсти,Укротили дубиной, рога ему обломали!Часто такое свершает одна лишь дева-вакханка,Голой рукою стa'да быков остророгих убийство,Слабая дева, служанка быкорогого Вакха!Рог ухватив заостренный, часто она укрощала230 [234]Зверя, что буйствовал, грозный, на деву свирепо бросаясь,И прижимала к земле рога, что и льва бы пронзили!Не вспоминай же напрасно трехтелого Герионея!Ведь Дионис мой низвергнул плющом, разрывающим плоти,Алпоса-богоборца, свирепого сына Аруры,Алпоса с сотней голов, на коих аспиды вились,Чудище к Гелию рвалось, к Селене рукою тянулось,Сотрясая главою свод небес многозвездный!Ибо Геракла деянья, коего бог бессмертныйЗевс на ложе с Алкменой зачал, возлегая три ночи240 [244]С нею, горца ничтожный подвиг, деянье же Вакха -Бой с многоруким гигантом, с вождем надменнейших индов,А не погоня за ланью, не стадо бычье, не вепряУбиенье косматого, тур или пес, или древоС золотыми плодами, иль хлев, иль птица какая,У которой не перья в крылах, а железные копья,Или кони, что жрут чужеземцев, не пояс девичийИпполиты ничтожный; слава бога Лиэя -Дериадея убийство и бой с могучим Оронтом!Сын именитый Мелета, славитель бессмертный ахейцев,250 [254]Милостив будь! Милосердья, ровесница Эригенейи,Умоляю! Похода к Трое не вспомню - сравнить лиС Бромием Айакида, с Гектором - Дериадея!Ибо твоя только Муза должна столь великие битвыСлавить, как Вакх низвергает гордое племя Гигантов...Ведь и другим возможно петь деянья Ахилла,Если б Фетида о чести такой не просила. Подмоги,Умоляю, о дай мне божественного вдохновенья,Удели мне от дара, воспеть достойно деянья,Кои свершил Дионис, разбив ополчение индов!260 [264]Предводи же, богиня, мной средь племен индийских,Сулицу со щитом родителя дай мне, Гомера,Дабы против Моррея, надменного Дериадея,Бился я с Бромием вместе и Дием! И в битвах жестокихГолос услышу сиринги вакхийской, ведущей на битву,И неустанные клики трубы премудрой Гомера,И дарования дротом покончу я с индом последним!Вот на бреге лесистом Инда, на луге прибрежномОполчение Вакха, гор обитателя, всталоВ ожидании битвы. Ганг же, охваченный страхом,280 [274]Горевал по потомству, и участь недавно погибшихГород оплакивал горько, и плакальщицы причитали,Оглашая рыданьем улицы и переулки.Страх и ужас, и трепет Дериадеем владели:Все до конца узнаёт он, и взором окинув невернымМестность, плачет в печали, ведь облик божественной влагиПеременился и кровью зыби вскипали Гидаспа!Вот по речному брегу бредет широкобородыйСтарец, и веки слепые застланы темною мглою,Каплет он желтую влагу целительного потока290 [284]На сомкну́тые вежды, и только глаза окропилаВинная влага, как сразу очи старца раскрылись.Пляшет от радости старец и славит звонкою песньюТемно-пурпурные воды всеисцеляющей влаги!Старческими руками плещет в мех ароматныйГустотекучую че́рвлень, горстями воду речную;Ставит жертвенник Дию и виноподателю Вакху,Ибо свет Фаэтонта узрел, невидимый прежде!Юноша, вдруг потерявший псов своих в горных долинах,Видит как псы лакают багрец божественный тока;300 [294]Тут же ловчий, нагорной Лучницы верный сопутник,В город скорей поспешает, упрямому ДериадеюВесть о сладостных струях поведать текучего хмеля;Вот уж благоуханье лозы над градом струится,Ветерками несомо, все улицы вмиг опьяняет,Провозвещая победу Индоубийцы Лиэя!Стража к башням сбежалась, встревожена рокотом шумнымИ напугана, стены окружают щитамиВысокостенного града воины... В горных же долахДионис в нетерпенье, и часто он укоряет310 [304]Геру, что дескать, на битву вновь распаляются инды,Что ветерки, мол, уносят всю на победу надежду!Видя львиную пару, стоящую в яслях воздушных,После того, как Селена уж десять кругов обежала,Зная, что Эос уж триста раз восходила на небо,Сам он, как лев разъяренный стенал и метался по чаще,