Деяния Диониса

Панцирь служил, великан сей был и огромен, и тяжек,
Головою касался высей небесных воитель,
Дроты метать от рожденья стал, а только родился -
Уж со щитом Илифи́я младенца сего восприяла!
Только его увидала на холме густолесистом -
500 [496]
Сразу пред ним склонилась нимфа, моля о защите:
Показала на змея огромного, брата убийцу,
Тила, чье мертвое тело в пасти еще трепетало...
Просьбы могу́т не пре́зрел девичьей и кинулся сразу;
Вырвав огромное древо из лона матери тучной,
Сделал его оружьем против грозного змея.
Тот же, боец извивный, готовился к битве, свернувшись
Кольцами, испуская шипенье из пасти огромной,
На пятьдесят локтей простиралось змеиное тело!
Вот он тесно обвился вокруг ступней Дамасена,
510 [506]
Члены его обхватил, извиваясь и содрогаясь,
Пасть разверзнул, зубами усеянную повсеместно,
И летела из глотки слюна смертоносная дротом,
Смерть выдыхая; вращал он ужасно глазами... Близ лика
Воина щелкали зубы, яда ручьи источая,
Зеленоватую пену с концов клыков изощренных...
Вот бросается аспид к главе на вые высокой,
И от броска такого вся земля затряслася -
Только змеиное тело отброшено было ударом
Воина; точно скалистый мыс стоял он на месте!
520 [516]
Вот он дланью подъемлет как дрот ветвистое древо,
Мечет его пред собою, и ствол, и корни, и ветви,
Размахнувшись широко - и в шею змея сражает,
Там, где в самую выю врастает тело на сгибе...
Древо уж дважды за век свой корни пустило! Повергнут
Змей оплетенный на землю... Свернулся в кольцо... Но внезапно
Появляется самка змеиная, вьется по камню,
И обвивает, как будто жена обнимает супруга,
Горько плача над мертвым телом... Потом уползает
530 [525]
В скалы, свивался быстро в кольца хребтом необъятным,
В горы стремится, где много трав на лесных луговинах,
Там она пастью своей вырывает коренье Зевеса,
В зубы его прихвативши, целительный корень приносит.
Вот подает лекарство от смерти ужасной и страшной
Прямо к ноздрям супруга и в ядовитое тело
Неподвижного гада корень сей жизнь возвращает!
Зашевелился аспид сам собою как будто,
Часть еще неподвижна, но оживает другая,
Сам еще бездыханен, но хвост уж вздрогнул сильнее,
540 [535]
В пасть его ледяную уже вернулось дыханье,
Глотку он открывает мало-помалу, и слышен
Шип свистящий свирепый - и вот, возвращается снова
Змей в ту нору, где прежде лежал он, в кольца свернувшись.
Вот Мори́я Зевесов корень срывает и к телу
Мертвому брата подносит, к самым ноздрям жизненосным,
Корень сей жизнедарный с целительным стеблем и цветом
Вновь возвращает дыханье вместе с жизнию в тело,
Входит душа повторно в холодную внутренность трупа,
Плоть постепенно теплеет в спасительном пламени корня...
550 [545]
Мертвый вновь оживает, свершается жизни начало -
Правую ногу согнув и левую подтянувши,
Вдруг он садится на землю, стопами вперед упираясь,
Словно тот, кто внезапно, крепко спавши на ложе,
Пробужденный, остатки сонной неги отбросил;
Кровь уж бежит по жилам, грудь воздымается снова,
Вверх потянулися руки, ноги способны к движенью,
Очи - ко зренью, а губы голос опять обретают!
Видно в щите и Кибелу по разрешеньи от родов,
Будто она прижимает к лону плод нерожденный,
560 [555]
Подает на ладонях ненавистному мужу
Хитроумная Рейя камень вместо младенца,
Несъедобное яство... Камень сей круговидный,
Мраморный образ дитяти, отец своей алчною глоткой
Пожирает, сей ложный облик бога Зевеса!
Лишь ненасытное чрево приняло внутрь этот камень,
Извергает тотчас многочисленное потомство,
Выплюнув оное бремя из полного с верхом желудка!
Столь различные сцены с превеликим уменьем
Изображались по кругу сего щита боевого,
570 [565]
Принадлежащего Вакху. Спутники им любовались,
Вкруг оружья и бога столпившись кружком изумленным,
Восхваляя горенье кузницы Олимпийца!
Но меж радости бурной Эос клонилась к закату,
Свет угасал постепенно огнепылавшего взора,
Тень простирала густую безмолвная Ночь над землею.
Почивать ополченье разместилось на ложах,
Пищи вечерней вкусивши в горном своем становище!