Песнь XXIX
В песне двадцать девятой Гера своим поборает
Индам. Арей исчезает, знаменьем обманутый Рейи!
Только Гера узрела индов, изрубленных в битве -
Неодолимую ярость вдохнула в Дериадея!
Жажда великая битвы преисполнила сердце
Грозного властелина. Слов поток извергает
Громкогласно-безумных на ратников воинства смуглых,
Скачет за беглецами? к сраженью вернуть их пылая,
С кем-то обходится лаской, а с кем-то гневной угрозой!
Мужество возрастает царя, когда повинуясь
Зову к битве свирепой, возвращаются инды!
Вот уж Моррей всеразящий рассеял сатиров войско:
10 [11]
То он, лук напрягая, мечет на недругов тучу
Стрел сухую, далеко по воздуху их посылая,
То он, быстро вращая неукротимую пику,
Род рогатый силенов в ужас и страх повергает!
Но Гименей благовласый вращает лезвием мечным
На жеребце фессалийском, неуязвимый, - он бьется,
Смуглых индов повсюду разит белолокотный воин:
Лик лучами исходит, ты б его принял средь индов
За Вечерницы сиянье, мрак проницающий ночи!
Сеет он в недругах ужас - его красотой обольщенный,
20 [21]
Силу могучую бога вдохнул Дионис в ратоборца;
Иовакх очарован, видя деянья героя
Доблестные, не желает другого вспомощника в битве
(Даже и молний Кронида!), кроме копья Гименея!
Коль жеребца он бросает в битву свирепую с индом,
Хлещет выи свирепых зверей Дионис беспощадно,
Дабы поближе повозка божественная оказалась
К юноше, как и у Феба с Атимнием было... и рядом
Он старался держаться, желая и смелым, и сильным
Быть пред ликом героя юного, в гуще сраженья
30 [31]
Он, Гименея соратник, к сиянью того прикасался!