Песнь XXXI
В песне же тридцать первой поется о том, как Гера
Сном смирила Кронида, а Вакха - Персефонейей!
С индами так сражался в далекой битве свирепой
Вакх на полях эритрейских в мира восточных пределах,
Прядями золотыми вкруг белых ланит помавая!
Гера злокозненная замыслила злоковарство,
Пересекая небо над полем битвы кровавой -
Войско же индов снопами в то время наземь валилось,
Насмерть противоставши погибельным гроздам Лиэя!
Гневом богиня вспылала, у вод эритрейских завидев
Уз Андромеды обломки лежащие и громады
Скальной в песке прибрежном (ведь чудище стало камнем!)...
10 [11]
Шарила взглядом грозным повсюду, не видя на море
Блеска серпа меднозданного Горгоубийцы Персея.
Ибо стопою резвой в воздухе перебирая,
Жаждущие просторы одолевал он Либи́и,
Словно плывя на крыльях. Одноглазой старухи,
Бодрствующей Форкиды глаз похитил единый,
В страшный грот он вошел и сре́зал у скальной громады
Жатву шипящую, прядей кудрявых начатки змеиных,
Плоть Горгоны чреватой от головы отделил он,
Серп в ее кровь окунувши, и от убитой Медусы
20 [21]
Брызнул поток бурливый крови змеиной, и длани
Омочил - и мальчик с мечом золотым появился
Вместе со зверем, схожим с племенем конским, из выи!
В сердце Геры-богини ревность и ярость вскипели,
Злобы лютой полна на Персея и Диониса -
Восхотела прельстить она сердце и очи Кронида
Страстью сладкообманной под Гипноса бога крылами
По-над ложем простертым любовным, и при заснувшем
Зевсе желала предаться козням против Лиэя!
Во всеприимные домы Аида Гера проникла,
30 [31]
Там Персефону сыскала и молвила хитрое слово:
"О, блаженнейшая! Живешь ты вдали от Бессмертных
И не видишь, как правит Олимпом дева Семела!
Как бы Лизй, боюся, от смертного чрева рожденный,
Не завладел громами после бога Загрея,
Смертною дланью не взял бы перунов огненных силу!
Волею взяли тебя, многодарную? И подле Нила
Плодного чествуют люди другую, не матерь Деметру
Злаконосную, нет, но обильную почитают
Быкорогую деву, Ио́ они чтут, Инахиду;
40 [41]
Я породила Арея, явленного чревом небесным,
Сына от собственной крови - и был он запрятан под землю,
В глиняном чане, скован Эфиальтом могучим!
Зевс его, муж мой небесный, освободить не трудился -
Сына спасал он Семелы из пламени жаркого молний,
Вакха спасал от зарницы, плод недоразвитый страсти!
Полукровку-мальчишку! Изрубленного мечами
Горнего Диониса, Загрея - не защитил он!
Только гневит меня больше то, что Кронид поднебесный
Свод предоставил Семеле, а Тартар - Персефонейе!
50 [51]
Для Аполлона - небо, горний дом - для Гермеса,
В мрачном доме подземном ты должна обретаться!