Деяния Диониса

В небо подобно мысли быстрая Гера-богиня.
Вот приблизилась к Дию... Увидел ее всемогущий
Зевс и жало желанья пламенное вонзилось
40
В сердце, и взоры Дия супруга взглядом пленила.
Глядя на Геру упорно, муж ей пламенно молвил:
"Гера, зачем ты пределы эойские посещаешь?
С целью какою? Сегодня зачем же ты тут появилась?
Гневная, снова ужели преследуешь Вакха хмельного?
И поборать за индов надменных снова желаешь?"
Молвил, а Гера, смеяся в сердце своем хитроумном,
Злобная, так отвечала, лукавя с божественным мужем:
"Отче Зевес, с другою целью сюда я явилась,
Распря жестокая индов с Индоубийцей Лиэем
Вовсе меня не заботит в это мгновенье, спешила
50 [51]
Я к восточным пределам, знойным, граничащим с краем
Гелия, ибо пернатый Эрос у влаги тефийской
К океаниде Родопе страстью ныне охвачен,
Стрел желанья не мечет - нарушен и миропорядок!
Жизнь, увы, угасает, когда не любятся пары!
Я же его призывала к порядку - иду восвояси
Ибо зовуся "Дзиги́ей" смертными вовсе не зря я,
Браки ведь устрояю прочные собственной дланью!"
Так ответствовал Гере супруг со взыгравшею кровью:
"Милая, ревность оставь, и пусть Дионис мой могучий
60 [61]
Вырвет навеки с корнем род индов, не знающий Вакха,
Нас же обоих да примет ныне любовное ложе!
Страстью горю, каковую ни смертная, ни богиня
Мне не внушала - лишь только пояса я прикоснулся!
Так не желал и Атла́са дщери, Тайгеты, когда я
С девою той зачинал Лакеде́мона, славного в летах!
Так не горел я к Ниобе, дщери живущего в Лерне
Пращура Форонея, так и к Ио́ не пылал я,
Дщери Инаха милой, там, у нильских потоков,
Мне родившей Эпафа и плодную Кероессу,
70 [71]
Не вожделел к Пафийке страстью такою, когда я
Семя в землю извергнул, зачавши племя кентавров -
Как я к тебе пылаю сладостным ныне томленьем...
Ты же - сама Дзигия, владычица ты зачатья,
Жалишь стрелою Киприды собственного супруга!"
Так он сказал, - и облак златой словно вихорь поднялся,
Обступил и сомкнулся над ними сводом округлым,
Словно воздвигся брачный покой, над коим дугою
Выгнулся пояс Ириды эфирный ярким покровом
Пестроцветным сияя для Геры лилейнораменной
80 [81]
С Зевсом, ибо желанье застало их на отрогах,
Там же само собою возвиглось брачное ложе!
Только они съединились узами сладкими страсти,
Гайя отверзла лоно благоуханное тут же
И увенчала цветами многими брачное ложе:
Крокус возрос киликийский, выросла там повилика,
Женские листья с мужскими сплелися в тесных объятьях,
Будто бы страстью горит благовонный супруг средь растений;
Ложе четы любовной венчали двойные побеги -
Зевса укрыл сей крокус, а Геру - сия повилика,
90 [91]
И нарциссы томились над пу́рпуром анемонов
Словно безмолвьем истомным являя пыланье супругов!
И никто не увидел ложа Бессмертных - ни нимфы
Ближние, ни всезрящий бог Фаэтонт, и ни око
Быколикой Селены не зрели нетленного ложа.
Плотными облаками оно окутано; Гипнос,
Страсти соратник, опутал дремою очи Зевеса.
В сонной покоился неге Дий, зачарованный страстью,
Коей и видеть не должно, прикованный к милой супруге.
Дева ж Эриния, скрыта под чуждым обличьем, по знаку
100 [101]
Геры с отрогов спустилась, чтоб выйти с Вакхом на битву.
Плеть засвистала во дланях богини пред оком Лиэя,
Громко шипели змеи, обвившие рукоятку -
Вот затрясла головою, и вздыбили волосы змеи,
Шип испуская ужасный, погибельный для живого,
И забили в скалистых склонах источники яда.
Время от времени снова облик она принимала
Львиный, безумный и страшный, с косматою пастью раскрытой,
Окровавленными клыками грозящей Лиэю!
110
Приступом злого безумья охваченного Диониса
Артемида узрела - безумье прогнать возжелала:
Но с высоты поднебесной, гневом ее устрашая,
Гера взгремела громами. Хоть гневалась мачеха сильно,
И отступая, богиня охоты все же решилась
Вакха спасти в болезни - свору собак усмирила
И охотничьих псов взяла на короткую створку,
Шеи ремнями стянула искусноплетеными крепко,
Дабы порвать не сумели зубами безумного Вакха!
Ме́гайра, скрытая мраком, в коем тонула округа,
120
Воротилась в подземье, наславши на Бромия-бога
Призраков пестроликих. Над головой Диониса
Ливень вихрился обильный ядовитого зелья,
Ужас вокруг изливая. В слухе шип раздавался
Змей, лишающий Вакха разума, чувства и мысли.
Вот Дионис, изнуренный по чащам мрачным и диким,
По отрогам и скалам неверной стопой устремился,
Мукой ужасной гонимый... По склонам скалистым, утесам,