Деяния Диониса

220
Дал Арей тебе гибель такую ж, как отпрыску Мирры!"
Молвил Моррей-копьеборец и снова бросился в битву:
Би́лита он сражает хромого и Дентиса дротом,
Сносит голову с плеч Эри́гбола, буйного в пляске,
Дротом далекоразящим рассеял фригийцев отряды,
Наземь низвергнул Себея, метнув скалистую глыбу,
За ополченьем фиванцев и за Антеем погнался,
Воя сразил Эвбота, жителя пашен кадмейских,
Согражданина Актея. Крик один раздавался,
Словно из глотки огромной, когда пытались спастися
230
Дрота Дериадея и Мойры неумолимой,
Избегая ударов одного человека,
Падали друг за другом словно целою ратью,
В прах кровавый валились, громоздясь друг на друге -
Кри́мисос, Химале́он, Та́ргел, Иа́он и Фрасий.
Средь бесчисленных павших в битве покоился Койлон,
Ки́эса мертвое тело покатилось за ними...
Все описать невозможно: от всех убитых железом
Острым твердь напиталась, залита кровью обильной,
Ливень приявши щедрый Эниалия бога.
240
Ужас Вакхово войско охватил: и бежали
Пешие без остановки, а конные, поднимая
Коней своих на дыбы, поворачивали из битвы
В страхе... Кто в горы спасался, в укрытые в скалах пещеры,
Кто в ущельях лесистых, в чащах искал спасенья;
Тот, обезумев, в берлогу забрался медведя лесного,
Бегством иной спасался на горной вершине скалистой,
Быстрой стопою достигнув горного плоскогорья...
Вот побежала вакханка мимо укрывища зверя,
Только принесшего деток, робкой стопою по скалам -
250
Но боится остаться в логове львицы свирепой,
Ищет она среди горных склонов лежбище серны
В страхе великом, ибо вакханки нрав изменился -
Бьется в груди ее сердце лани робкой, не львицы!
Сатиры, ветра быстрее подгоняемы страхом,
Побежали (как вихорь ноги босые мелькают!),
Быстро спасаясь от дротов грозных Дериадея.
Старец Силен почтенный кинулся в горные долы,
Слабы его колена - часто он спотыкался,
Падал наземь он часто ликом во прах, несчастный,
260
Но поднимался, косматый, снова, но не для сраженья,
А чтоб укрыться в скалах... Копье же Эвия бросил
С тирсом, чтоб ветры и бури о нем попеченье имели,
Думая только о бегстве от дротов блестящих Моррея!
Эрехтей понемногу, заплетаясь стопами,
Отступает, часто озираясь и глядя
По сторонам, стыдяся защитницы, отчей Афины;
Аристей, уязвленный в левую пясть стрелою,
Вынужден битву оставить за менад и Лиэя.
Войско неистовое копейщиков-корибантов
270
Мелиссей оставляет, в грудь косматую ранен,
Эритрейское жало в тело глубоко проникло.
Грозные в битве киклопы, устрашены не на шутку,
Бросились с поля бесстыдно, и вместе с ними несется
Фавн, хоть никто и не гонит из битвы с индами кметя!
Пан паррасийский, старейший, отряд роголобый с собою
Уводил потихоньку в темную чашу лесную,
Дабы отзывчивой девы Эхо насмешек не слышать -
Ибо увидит бегство непостоянная дева,
Станет язвительно кликать насмешки и поношенья!
280
Все вожди отступили, Айако́с один лишь остался,
В этой схватке свирепой упорно и яро сражаясь,
Хоть он не видел подмоги победного Диониса,
Оставался на месте. Нимфы, девы речные,
Скрылись в черных пучинах быстроструйных потоков,
К нимфам Гидаспа одни, к наядам Инда другие
Бегством спаслися, ныряя в воды соседние быстро,
Прочие к сидриадесским струям бежали, иные
К водам спасительным Ганга, где грязь кровавую смыли -
Он же дворцы водяные беглянкам, гостеприимный,
290
Предоставил, и сразу среброногая нимфа
Встала у врат и в доме приняла их девичьем!
Бегством спаслися иные в убежища гамадриады
Темнолистные, в дуплах скрылись могучих деревьев.
Многие бассариды укрылись в потоках подгорных,
Словно слезами текущих - и там от плача беглянок
Нимф потемнели потоки, заалели глубины,
Застонали от горя; печалились нимфы по Вакху,
Богу, который вовеки печали и плача не ведал!