Деяния Диониса

10 [11]
Вакха, родителя бога, охваченного безумьем.
Дева заплакала горько, и в знак печали и плача
Стала терзать ланиты до крови ногтями Харита.
Увидала, что с поля брани сатиры мчатся,
Различила Кодону и Гигарто́, что в ранах
Пала во прах, умирая, оставшись непогребенной,
Халкомеде она сострадала резвоплесничной,
Что спасалася бегством от бурного дрота Моррея,
А ведь когда-то боялась девы розоволикой,
Чья красота могла бы затмить и блеск Афродиты!
20 [21]
Скорбно она к Олимпу взошла, но горе в молчанье
По родителю Вакху дева в сердце скрывала,
Смертная бледность покрыла щек цветущих румянец,
И омрачилось сиянье прекрасного лика Хариты.
Мужа Адониса древле любившая Афродита
Обратилася к деве, в печали ее утешая,
Паситеи беду поняв по безмолвному лику:
"Милая дева, что страждешь - ты ликом переменилась!
Кто же девичий румянец согнал с ланит белоснежных?
Кто угасил сиянье весеннее этого лика?
30 [31]
Что серебром не лучится как и прежде юное тело,
Что не смеются очи твои как прежде бывало?
Молви о всех печалях! Ужель и тебя умети л
Сын мой, ужели влюбилась, по долинам блуждая,
В пастуха как Селена? Ужель как Эригенейю
И тебя мой Эрос жалом жгучим изранил?
Знаю сие, ибо бледность ланиты покрыла, и Гипнос,
Сумрачный странник, желает видеть тебя лишь супругой..
Но принуждать я не стану силою, ведь не смею
Смуглокожего бога сопрячь с белокожей богиней!"
40 [41]
Так рекла, а Харита заплакала и сказала:
"Сеятельница живого, матерь сладких томлений,
Не влюблена в пастуха я, Гипнос меня не заботит,
И не грозит мне судьбина Селены и Эригенейи,
Скорбь меня охватила по родителю Вакху,
Ибо Эринии разум его поразили - о, если б
Защитила ты брата кровного, Диониса!"
Молвила, и о бедах отца госпоже рассказала,
Про бассарид ополченье, коих Моррей убивает,
И про сатиров бегство, как демонов бич жестокий
50 [51]
Сводит с ума Диониса, бегущего в чащи лесные,
Как Гигарто простерлась, трепещущая, среди крови,
Как до срока погибла Кодона; стыдясь и смущаясь
Описала страданья прекрасной Халкомедейи...
Побледнела внезапно, ликом переменилась,
Смех оставила звонкий улыбчивая Афродита!
Вестницу кличет Аглаю, чтоб призвала она сына,
Ярого Эроса, мощным крылом секущего небо,
Первопричину продленья племени человеков.
Тронулась в путь Харита, пред собой озирая
60 [61]
Небо и море с землею, не сыщется ль где-нибудь в мире
Эроса след незаметный, ведь может крылья раскинуть
Он в четырех пределах этого круга земного.
И отыскала бога на высях златого Олимпа:
В ко́ттаб играл он, капли нектара в чаши роняя.
Рядом стоял ровесник, товарищ по милым забавам,
Гименей благовласый; от матери гордопремудрой,
Ведающей о ходе созвездий небес, Уранйи,
Мяч получил он округлый, в игре поставил наградой,
Чья из узоров поверхность подобилась Аргуса телу!
70 [71]
Эрос, мальчик кудрявый, выставил ожерелье
Золотое, изделье искусное, что Афродите
Принадлежало морской, как награду. Чаша меж ними
Из серебра стояла, в середине которой
Изваяние Гебы виднелось. И виночерпий
Ганимед был судьею в этой игре-состязанье,
В дланях венок воздымая. Кому же первому бросить
В сей игре предстояло - решали выбросом пальцев:
То они открывали ладони, счет начиная,
То держали друг друга за пясти, менять не давая
80 [81]
Счета пальцев - картина состязания взоры
Чаровала! Кудрявый Гименей, чтоб начальный
Выиграть ход, чтобы капли нектара метко добросить
К чаше серебряной с Гебой, взмолился матери Музе
Горячо - и взметнулись в воздухе нектара капли,
Взмыли дугою высокой прямо над самою чашей,
Но с пути соскользнули, неверно направлены, мимо,
Прежде чем вниз устремиться вновь, едва лишь коснулись
Статуи темени, даже и отзвука не оставив!
Эрос, бог хитроумный, вторым приготовился бросить
90 [91]
Нектара сладкие капли, но прежде Кипрогенейе
В сердце своем он взмолился и взор устремивши к цели,
Бросил высоко и прямо к статуе капли направил.
Быстро летели капли с пути не свернув ни хоть сколько,
С высшей точки полета стали падать на темя
Статуи, шлепая звонко - громко эхо звучало!
Идол серебряный весь зазвенел и в чаше победно
Отозвался, златого сына Кипрогенейи
Выигрыш знаменуя - венок Ганимед ему отдал!
Быстро схватив ожерелье, не позабыв и о круглом
100 [101]
Мячике, ибо в игре овладел он двойною наградой,
В пляс пустился мальчишка, обрадованный победой,