Бросился вслед за девой Моррей, злосчастный влюбленный,Меч уже не вздымая, вращая копьем понапрасну.Жалило буйное сердце только одно лишь желанье,Сделался хмелен от страсти, взоры по кругу блуждали,Лишь о Киприде и думал в неукротимом томленье!200 [201]Нимфа же с полководцем индов всего лишь играла,Изображая вздохи и разного рода томленьяДевы влюбленной, и сердце Моррея взлетело до небаВ глупой надежде на счастье... Он мыслил: в сердце девичьемРавная страсть пылает, что так же и дева томится;О, безумный! - он мыслил благоразумную кожейЧерной своею прельстить, забыл он, каков его облик!Но смеясь и лукавя в сердце коварном, вакханкаБлизостью бедного дразнит, сказанье одно открываетНедругу: как бежала некогда некая дева210 [211]От быстроногого Феба, подобного ветру Борею,Как несчастная встала подле брега речного,Уперевши девичьи стопы́ о струи Оронта,Как земля расступилась у почвы зыбкой приречной,В лоне гонимую деву из состраданья укрывши!Развеселилося сердце Моррея от были древнейшей,Только одно и печалило: ведь гонимую ДафнуАполлон не настигнул и страстью не насладился...Звал он медлительным Феба, Гею тем попрекал он,Что сокрыла беглянку, не познавшую брака,220 [221]Сладостным жаром пылая, он трепетал и страшился,Что Халкомеда любимая, точно как некогда ДафнаПустится в быстрое бегство, девичество оберегая,Как бы ему не остаться ни с чем, как Фебу когда-то!Вот и ночной спустился мрак, окончилась битва,И, одна, Халкомеда в чаще лесной блуждала,След обнаружить желая безумного Диониса.Не было с нею ни роптров, ни Рейи кимвалов презвонких,Кои обряды Лиэя бессонного возвещали,Шла она тихо, печально, не мысля о пляске веселой,230 [231]Губы молчанье хранили, столь непривычны к молчанью -Ибо она понимала болезнь спасителя бога!Робко и спотыкаясь Моррей вперед пробирался,По сторонам озираясь, деву пытаясь увидеть,Проклинал Фаэтонта поспешность, в мыслях царилаМужа одна Халкомеда, шептал он нежные речи,Голос его прерывался в безумье Кипридиной страсти,Ибо ночные стрелы томлений сердце язвили:"Прочь, о луки и стрелы Арея, могучей оружьеСердце мое пронзило! Прочь, щиты и колчаны,240 [241]Сладкое жало желанья меча и дрота сильнее!Не ополчусь против войска вакханок неистовых боле,Отчего бога и землю, и влагу родную оставив,Жертвенник я воздвигну Киприде и Дионису,Бросив медный дрот Эниалия и Афины!Боле не жжет меня пламень битвы, неумолимыйЭниалия светоч пламя страстей победило!Нежным огнем я охвачен! Ах, если б в толпе суматошнойСатиров мне оказаться нагих, забыться бы в пляскеПосреди бассарид, хотя бы ладонью коснуться250 [251]Локтя ее иль в объятьях сжать мою Халкомеду!В край Дионис фригийский прислужника ДериадеяПусть уведет под игом рабским, чтоб жил в меонийскихЯ пределах, не в отчих, средь нив плодоносных, обильных!Тмола, а не Кавказа желаю, хочу я отнынеОтчее имя инда отбросить и зваться лидийцем,Эроса зваться рабом, склонившимся пред Дионисом!Пусть Пактола потоки несут меня, а не Гидаспа!Пусть Халкомеды жилище станет мне сладостным кровом!Вакх и Киприда в битве объединясь, победили260 [261]Кровников Дериадея, пусть люди ныне промолвят:"Страсть сразила Моррея, а тирс низвергнул Оронта!"Так восклицал он, томяся - и мыслил о ХалкомедеТолько единой, в смятенье чувств и мыслей, во мракеРазгоралось сильнее пламя страстных томлений!Вот уж и плотный сумрак безоблачный и бесшумныйДвигаясь сам собою, чернотою окуталВсе в этом мире, покровом и безмолвным, и зыбким.Ни единый прохожий во граде не появился,Ни одна из работниц не занималась работой,270 [271]И ни единой прялки под светочем не кружилось,Круг совершая бессменный колеса неустанноВ пляске неостановимой из пряжи тянущего нити.Жен прилежных сморила за светочем негасимымДневная злая работа, и даже ползучие змеиСпали там, где заснули, гла́ву хвостом обвивая,В кольца свернув тугие гибкое длинное тело.Некий слон у соседних городских укрепленийСладостным сном охвачен, спиной опирался о древо...Только один бессонный, не ведающий покоя,280 [281]Ныне Моррей блуждает по граду без толку и цели.Вот он жену Хейроби́ю спящею оставляет,Вспоминает, шагая, сказанье о страсти древнейшей,Что средь мужей киликийских, живущих у Тавра, ходило:Узнает он жертву жала желанья в созвездьях,Смотрит на дом небесный, парящий в горнем эфире,