Гонит и мыслит при этом в сердце глубокую думу,Если бы в этой добыче жен прекрасных и нежныхХалкомеда влеклася под игом рабским и тяжким,Женам этим подобна, чтоб мог он ее принудитьКак служанку работу дневную делать, а ночьюЛоже с ним разделять, богинь исполняя обеихТруд - и сладкой Киприды, и славной ткачихи Афины...Боле не оставлял Моррей-копьеборец и битвы:270Дериадею позволил напасть на женское войско,Сам же на ратоборцев Бромия устремился,Воев мужей пылая низвергнуть и в яростной схваткеВ бегство их обратить. Но встала бурная дева,Полной красой блистая, близ башен града высоких,Без покрывала... И женам, коих страсти истомныйПламень безумит, она подражать движеньем старалась ~То вращала очами, то пояс она распускалаНа хитоне прозрачном - сосцы розовели сквозь тканиВидя сие, наслаждался Моррей лицезрением персей,280Тесно прижатых друг к другу под пеплосом девы белейшим...Камень взяла Халкомеда округлый, диску подобный,Столь огромный, что тяжек был бы и для повозки,Дланью искусной метнула в Моррея со шлемом прекрасным,Камень взметнулся в воздух, грозный звон издавая,В сердце щита ударил, там, где образ изваянБыл Хейробии из злата, во всем подобный сей деве, -И глава изваянья надвое раскололасьВместе с ободом крепким; лик его исказился,Всю красоту уничтожил округлого лика сей камень...290"Счастлив мой щит!" - помыслил Моррей, и снова и снова,В сердце смеясь, себе речи такие тайные молвил;"Храбрая Халкомедейя! Пейто розоперстая, нежныйОбраз Киприды и новой благодоспешной Афины!Эригенейя-вакханка! Незаходящая Мена!Лик резной Хейробии на щите ты разбила -Если б ты горло пронзила живой супруги оружьем!"Так он сказал, устремившись под стены за девою вольной,Клича грозные речи, меча и копья не касаясь,Жала слов изрыгая на деву, не острые стрелы,300Только для виду оружьем бряцал, его в ход не пуская,Звуками битвенных воплей обманывал и устрашал он,Луком изображая ярость битвы свирепой,В сердце ж смеялся, надежду радостную лелеялВот метнул мимо цели, играя, копье боевое,Ужасая обманно - пустилась противница в бегство -Веющей бурно моряне бег ее быстрый подобен!Ноги ее неустанно над землею мелькают,А ветерки поднимают кольца волос, обнажаяВыю и рамена, вызывая зависть Селены.310Следом мчится Моррей, но приберегает силы,Жадно выслеживая сквозь промельк ступней обнаженныхРозовые лодыжки девы, обутой в плесницы,Вьющейся по ветру прядью волос ненасытно любуясь -За Халкомедою гнался так он, и речи такиеСладостные изливались из уст Моррея молящих:"Остановись, Халкомеда, для битвы любовной останься,Ты красотою спасешься, не бегством, ведь ко́пья не ранятТак, как ранит мужчину огонь любовных томлении!Я ведь не враг, о, не бойся! Низвергнуто красотою320Милой твоей боевое копье из меди изострой!Ах, не надобно ныне щита иль меча, ты сияньемКрасоты поражаешь словно копьем необорным,А ланиты могучей, чем даже и ясеня жало!Сила рук ослабела моих! И вовсе не чудо,Что победное жало низвергнуто, если КипридаПревратила и бога Арея могучего в деву!Верным сатиром сделай меня, пусть в битве свирепойИнды всех побеждали, пока держал я оружье -330 [329]Ныне, коли желаешь, послужу Дионису,Ныне, коль пожелаешь, рази меня в пах или в выю!Смерти я не бегу от дрота девы-вакханки!Только оплачь, коль погибну, и слезы ХалкомедейиИз пучины Аида выведут павшего воя!Дева, что ж ты трепещешь при виде копья боевого?Вьющиеся по ветру над нагими плечамиВолосы видя, я шлем свой гривастый наземь бросаю!Видя небриду, я панцирь бросаю наземь с оружьем!"Молвил - она же бежала, смешалась с вакханок толпою,И исчезнув из виду ратоборца Моррея,340Стала храбро сражаться против мужских ополчений!Но от натиска войска вражьего отдыхалиВакховы ратоборцы, пока отвлекали Моррея.Бассарид же порядки гнал до самого градаДериадей мечом, пока за огромные.башниВо врата не загнал их, стаю воительниц ярых,За высокие стены. Так, гонимы железом,Внутрь укреплений вбежали они, из дебрей родимыхИзгнаны, там и блуждали в полном смятенье вакханки,В путанице переулков. Кто в сторону Эвра бросался,350Кто на запад, а кто и к весперийским пределам,К Нота равнинам иные спасались, иные к БореюБассариды бежали; покинуло мужество женщин,Из менад превратились в девушек, вспомнили сноваПро любовь и про ткацкий станок, про заботы по дому,И про пряжу в корзинке, вновь возжелали АфиныВеретенца с грузилом вместо утвари Вакха.Смуглокожий воитель гнал белокожее войскоВ этой битве свирепой меж городских укреплений!