Песнь XLII
В песне сорок второй Диониса воспламеняет
Эрос и Посейдона любовью к деве единой!
Сына она убедила - и в одночасие прянул
Пылкий Эрос и грозный, перебирая стопами
В воздухе, пролагая пернатыми путь в поднебесье,
Огненный лук сжимая в ладонях. А за плечами
Пламенеющий, полный дротов, колчан находился!
Точно звезда, помчался в безоблачные просторы,
Вычертив след за собою звездно-искристым мерцаньем,
Знаменование словно неся мореходцу иль вою,
Путь отмечая по краю неба огнем целокупным.
Так необорный Эрос мчался стремительно в небе,
10 [11]
Воздух крылами взбивая, плещущий за спиною
С шумом глухим: у пределов ассирийского края
На тетиве единой расположил он две стрелки,
Дабы две раны подобные, страсть будящие к деве,
Он нанес двум Бессмертным, пожелавшим бы брака,
Пенного моря владыке и божеству винограда!
Вот тем временем первый оставил соленые глуби,
Край тирийский оставил, у ливанских отрогов
Оба встретились бога. От колесницы ужасной
Леопардов уставших прочь отпускает Марон;
20 [21]
Прах со шкур отряхая, поит влагой прохладной,
Остужает их, потных, в водах источников горных.
Эрос же необоримый подкрался к деве поближе
И оттуда уметил богов двумя остриями:
Эрос вселил в Диониса стремленье страстное к деве,
Дабы он предложил ей и сердце, и винные грозди!
Пыл любви разжигает в груди владыки трезубца,
Дабы он предложил двойной ей брачный подарок:
Страсть сражаться на море и яства отведать морские!
Вакх пылает сильнее - ведь разум вино распаляет,
30 [31]
Много сильнее жало безумное жалит желанья
Вакха, горячего нравом и более юного телом!
Ранен Лиэй, и жало по самое оперенье
В сердце вошло - едва ли так опьянишь красноречьем!
Оба пылают любовью... Птицею обернувшись,
В небо малютка взмывает, помавая крылами,
Грозовому подобно ветру несется сквозь выси,
Кличет гордо: "Коль племя людское вином побеждает
Вакх, то я Диониса пламенем жарким низвергну!"
И божество винограда взгляд устремляет к Берое,
40 [41]
Воспламеняется страстью и проникает желанье
Сладостное через очи - с ней сочетаться на ложе!
Стал бродить по чаще Лиэй, терзаемый негой,
Тайно он па Берою смотрит пристальным взором,
Следует незаметно за нею в нежной истоме.
Но уж ему недовольно взглядов... Чем боле взирает
Бромий на деву, тем боле хочет он ей любоваться!
Вспоминая о страсти владыки созвездий к Климене,
Гелию он взмолился, дабы свою колесницу
С конями, мчащими в выси, он придержал хоть немного,
50 [51]
Дабы продлил сиянье дне́вное, дабы к закату
Медленней день катился, дабы не гнал он повозки
Вот постепенно к Берое, идя за нею вплотную,
Бог приближается будто случайно... Тогда же с либанскнх
Гор Эносихтон, скрываясь, сходит в эти же чащи,
Бродит, блуждая, по лесу, ни на что не решаясь,
Ум уподобив морю, когда оно бьется в прибое,
Рокоча неустанно бьющимися валами...
Ненасытный от страсти, в чаще лесов ливанских
Дионис остается подле отроковицы,
60 [61]
Остается один! О, молвите мне, Ореады,
Что же хотеть еще богу, как девою не насладиться,
Видя ее одну, без влюбленного Энносигея?
Уж покрывает он тайно поцелуями землю
Многими там, где дева ступала, и прах под стволами,