Драгоценность Киприды за чашей... Пускай же сольютсяПенье вместе с игрою в одно единое действо,Первой воспой ты Дафну, бег Эхо зыбкой воспой ты250После, звучащий пылко отклик немолчной богини,Были сим ненавистны влюбленные боги... А послеПитие воспой беглянку, бежавшую ветра быстрее,По отрогам от Пана, от похоти беззаконной,Пой о судьбине девы, что в землю вросла, и ГеюПрокляни! И пусть слезы прольет по деве Бероя,Участь несчастной оплакав... Ты ж радуйся в сердце безмолвноКоли сладких рыданий следы заметишь у девы,Только, смотри, не засмейся, над милой твоею желанной -Вдвое не любят жены такое в горестях нежных!260После пой о Селене, безумной от Эндимиона,Пой об Адониса страсти счастливой, о босоногойАфродите-богине, забывшей о платьях и бусах,В поисках милого друга бродящей по горным отрогам -Не убежит Бероя, любовным рассказам внимая...Все я тебе, о несчастный Вакх, открыл об уловкахСтрасти, поведай, о Бромий, чем обольстить мою Эхо!"Так он сказал и оставил, утешив, сына Тионы.И Дионис, лукавя, проявляя участьеСловно, расспрашивал деву о родителе милом,270Об Адонисе, словно он друг по горной ловитве,И при этом случайно как будто касался он персейИ повязок, десницей приобнимал за пояс,Будто совсем случайно, Вакх, безумный от страсти!Спрашивает юница, как и обычно бывает,Сына Диева, кто он, кто родом, явился откуда...Лишь у храма Киприды вышел он из затрудненья,Глядя на лозы и грозди, на край изобильный, цветущий,На росистые травы, на рощи разных деревьев,И придумал Берое, что будто бы он земледелец,280Помышляя о страсти, Бромий деве поведал:"Я земледелец ливанский, и коли того ты захочешь,Орошу я твой край родной и возделаю пашни!Я понимаю движенье повозки Хор, когда вижуОкончание поздней осени, к девам взываю:"Вот Скорпион восходит, жизни податель и вестникБудущих урожаев, быков впрягайте на поле!Вот заходят Плеяды - когда же сеять мы будем?Ибо появятся всходы, коль росы выпадут, еслиФаэтонт соизволит! При прекрасной повозке290Вижу Аркту́ра в начале зимы и звонко я кличу:"Гею, ждущую влаги, ливнями Зевс орошает!"Коли весна приходит, утром ранним кричу я:"Время цветам распускаться - срывать ли мне лилию с розой?Гляньте, как гиацинты над миртами стебли колеблют,Как нарцисс превосходит анемон высотою!"Видя гроздь винограда, возвещаю я лето:"Зреет лоза и грозди, время затачивать серпы!Девы, сестра восходит! Не время ль для сбора гроздовья?Наливается колос, поле требует жатвы!300Время жать злаконосный урожай, не ДеметреПеть хвалу - приносить начатки Кипрогенейе!"Ниву твою обиходить возьми меня, земледельца,Сделай меня, молю, виноградарем Пеннорожденной,Я незрелые грозди отличать от созревшихУмею, как яблоки зреют знаю, как вырастить надоВяз огромный, тенистый, опору для кипарисов,Пальмы мужскую особь с женской скрестить умею,Хочешь - и крокус прекрасный подле вьюнка насажу я!Злата не попрошу я, не попрошу и богатства -310Дашь мне лишь пару яблок, единую гроздь винограда!"Только просил он напрасно - не ответила дева,Ибо не разумела любовных речей Диониса!Тут измыслил иную Эйрафиотес уловку:Взял он из рук Берои сети охотничьи, снасти,Стал восхищаться работой искусной, бросая по кругуСети, и вопрошал о работе этой преловко:"Что за уменье? Какой же бог явил тут искусство?Кто же? Не смею поверить, что для Адониса этиСделал Гефест олимпийский лучше ловчие сети!"320Но и такою речью не мог обольстить он Берою!Вот почивал он однажды на ложе из анемоновИ в сновиденье явилась пред ним внезапно Бероя,Облаченная в платье невестное, ибо что делалДнем мужчина, то ночью явится в сновиденье!Быкопасу приснится, что тянет быка он на поле,Ловчие сети охотник во сне в лесу расставляет,Спящему землепашцу снятся бразды полевые,В кои зерно он бросает... Терзаемому средь знояЖаждою мужу приснится прохладная ручьевая330Влага, являют обманный сон бегущие струи!Так вот и Дионису приснилась причина печали,Призрак зыбучий, прозрачный послал ему сон полуночный,С коим хотел сочетаться Вакх любовью... ПроснулсяБог, а девы не видно, и снова желает забыться...Все ж испытал мимолетно он радость любовных объятийНа лепестках анемонов, столь быстро гибнущих в мире!Плакал над увяданьем бог безмолвно, молилсяГипносу с Эросом, даже звезде, Афродите вечерней,