Выбрать главу
Вот какого я зверя убила! Прими же ты гла́ву, Знак моей доблести львиной, силы моей первородной! Ибо Ино-сестрице со зверем таким и не сладить, Автоноя такого не сможет, от дщери Агавы Знак прими, над вратами прибив его царского дома!" Сон такой увидала, бледна от страха, Агава. 80 [81] После, освободившись от Гипноса крыл бременящих, Сына она призывает Харикла утром в покои, И открывает ему кровавое предвещанье. Вопрошатель Тиресий быка посоветовал в жертву Принести (дабы против знамений дурных защититься) У алтаря Зевеса, оборонителя горя, Подле сосны огромной, там, где отрог Киферона Выси свои воздымает. Гамадриадам же нимфам В чаще овцу зарезать велел, в приношенье и в жертву. Ведал он - в облике львицы Агава явлена, сына 90 [91] Растерзает Пенфея, сей плод материнского лона, Главу его как добычу похитив... В молчанье, без речи, Он хранил толкованье во сне обманной победы, Дабы гнева Пенфея на себя не обрушить! Детолюбивая матерь последовала совету Старца и на вершину явилась лесистую вместе С Кадмом и сыном Пенфеем. На алтаре благорогом Овчую жертву и бычью приносят одновременно, Там, где роща Зевеса в самой чаще взрастала, Зевсу и адриадам единое приношенье, 100 [101] Кадм, потомок Аге́нора - возжигает он пламя Им угодное, после пламени возжиганья Дым благовонный поднялся, кольцами в небе свиваясь, Смолами напоенный, а после быка он прирезал, И струею кровавой, пущенной прямо из жилы, Орошает Агавы длани росой пурпуровой.
Вот выползает, свиваясь чешуйчато-кольчатым телом, Выю вытягивая удлиненную к горлу владыки, Но не свирепо, а мирно, словно повязкой какою, Змей и над всею главою Кадма венцом величальным 110 [111] Тихо ложится и лижет языком подбородок, И сочится из пасти, в знак намерений мирных, Зелье душистое... Также змея виски обвивает Гармонии, в пшеничных кудрях затихнув царицы... Пару змеев тотчас обращает в камень Кронион - Кадм должны с Гармонией лик изменить, превратиться, Дабы у волн иллирийских, в устье морского залива, Скалами сторожевыми стать в змеином обличье! И возвратилась Агава, и сна пугаясь, и вести Дивной, к себе в покои с родителем милым и сыном... 120 [121] Так познала не только пред сновидением ужас, Детолюбивая матерь, но также и страх пред знаменьем У алтаря. А молва над градом уже семивратным Взмыла, пророча обряды хороводные Вакха! Нет равнодушных во граде - уже бегут земледельцы, Улицы украшая листвою и цветом весенним! Вот почивальня Семелы осенена побегом Быстрорастущей грозди, хоть еще и дымится От перунов небесных, полнится сладостным духом... Видя сии чудеса, во граде творимые Вакхом, 130 [131] Гневается Пенфей, пылая гордым презреньем, Поношеньями сыпет, полон угроз напрасных, Слугам он объявляет, владыка сей нечестивый: "Дайте сюда лидийца, неженку беглого, дайте Послужить побыстрее ему за столом у Пенфея, Только пускай наливает в кубки не хмель, а другое: Млеко иль сладкий напиток какой... А тётку родную Автоною, я плёткой вытяну в наказанье! Кудри густые обрежу нестриженные Диониса! Погремушки-кимвалы выброшу в поле подальше 140 [141] С берекинтскими дудками и тимпанами Рейи! Всех Бассарид полоумных и вакханок хватайте, Бромия всех прислужниц и тут, за стеною фиванской, Бросьте в Исменос, нимфам в добычу реки аонийской! Пусть Киферон почтенный к своим адриадам добавит Новых, отнятых только у свиты бога Лиэя! Дайте огня, мои слуги, содею законное мщенье: В пламени он родился, в пламени он и погибнет! Зевс низвергнул Семелу, я погублю Диониса! Коли меня он захочет убить, то и пламень перунов 150 [151] Наших изведает, ибо жаром земли я владею, Он помогучей небесных зарниц, огонь мой подземный, Бог виноградный погибнет, пламенем недр опаленный! Если он в битве со мною тирс изострый поднимет, Да изведает дроты подземья! Его уязвлю я, Нет, не в бедро или ноги, иль в грудь, иль в широкое чрево, Или же в поясницу, нет, и не рассеку я, Роголобого лика надвое острой секирой, Шеи не изрублю, но сулицей крепкою медной Уязвлю его тело в лядвею, мстя за обманы 160 [161] (Хвастался он, что когда-то выношен Дием великим! Хвастался, что обитает на небе!) - и вместо покоев Горних небесного Дия в недра Аида низвергну Наглого самозванца или в Исменоса струи Загоню, ибо нет тут глубокопучинного моря! Смертного мужа за бога принять? По правде признаться, Сам я, как Вакх, обманулся: ибо я не от Кадма