Песнь XLV
В песне же сорок пятой Пенфей за туром погнался,
Вместо того, чтоб ловить роголобого Диониса!
Слово такое молвил Бромий - и ринулась дева,
Обуянна безумьем, дабы взглянуть поскорее
На жениха Актеона, сидящего с Лучницей рядом.
Так же, как ветер помчалась, прыжками огромными, в горы,
Разумом помутившись, Агава нагая: похищен
Ясный рассудок ударом бича беспощадного Пана,
И бессвязные речи с уст безумных срывались:
"Ополчусь на Пенфея ничтожного, пусть-ка спознает
Амазонку могучую, дочерь Кадма, Агаву!
Ибо полна я силы мужской, и коль пожелаю,
10 [11]
Голыми я руками обуздаю Пенфея,
Меднолатное войско низвергну дланью нагою!
Тирс у меня! Не надо мне ясеня, дрота не надо,
Сулицей виноградной низвергну я копьеносца,
Хоть и без лат я, но вражий латник будет низвергнут!
Потрясая кимвалом, трещоткою звонкогласной,
Сына Зевеса восславлю, не владыку Пенфея!
Дайте лидийские роптры, что медлите, Хоры святые!
Мчусь я к долинам и скалам, туда, где менады ярятся,
Где однолетки-юницы охотятся вместе с Лиэем!
20 [21]
Зависть, о Вакх, меня гложет к Кирене, что львиц убивала!
Бромия не оскорбляй же, страшись, о Пенфей-богоборец!
Бурно мчусь я по склонам, пока не войду в хороводы,
Эвия прославляя в пляске бурносвирепой!
Не удержать меня боле от празднеств вакхических буйных,
Возлюбила я вопли вакханок и почитаю
Диониса безмерно, потомка нетленного ложа,
Коего Дий высочайший омыл огнем своих молний!
Я ветроногою стану сопутницей Лучницы дивной,